Category: семья

Category was added automatically. Read all entries about "семья".

василек я

ВСЁ ВОЗВРАЩАЕТСЯ НА КРУГИ СВОЯ

На кру́ги своя́ — крылатая фраза, означающая возвращение чего-либо или кого-либо на обычное место, к исходному положению.

(Из Словаря)

У Старика, который жил в своей маленькой квартире один, сломалась электроплита. Он знал, что это должно случиться, - давно уже старо изделие: купил, на радость его тогдашней большой семьи плиту, в…1971-м году, полвека назад. Была слабая надежда, что вещи этой хватит до его кончины. Но вот – не получилось. Мастер, которого вызвал, посоветовал: «Выбросьте эту рухлядь на помойку! Купите новое, современное изделие» … Старик оставил электроплиту на кухне («Память надо сохранить!»). Взамен принёс из магазина электроплитку,- почти такую же, какой пользовался с друзьями в пятидесятых годах прошлого столетия в студенческом общежитии, в такой же маленькой, как его теперешняя квартира, комнате, где жили они впятером. «Всё возвращается на круги свои».- Думал Старик, ставя чайник с водой на новую электоплитку.

Геннадий Краснопёров
(Из цикла «Рассказ в одном абзаце»)
Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
василек я

МЫСЛИ 82-ЛЕТНЕГО (303)

«ЗАТО» :О НЕИСТРЕБИМОМ РУССКОМ СЛОВЕ

Многие русские слова в нашем обиходе чуть ли не повседневно утрачиваются. Вот и у меня , в моих разговорах, уже нет слов, которые слышал с раннего детства: супонь, упряжь, череседельник, дровни, сбруя, коромысло, кочерга, ухват, квашня… Разве только упомяну их в вспоминательных беседах с внуками.

Но есть в нашем языке такие исконно русские слова, только нами понятные, которые и сейчас в частом употреблении. Среди них слово «зато». Его я снова услышал вчера. Молодой мужчина, стоявший у входа в магазин, куда я шёл, громко говорил в мобильный телефон (принято ныне так: выносить своё личное на люди): « Спрашиваешь, как живём? Живём пока. Правда, вот работы нет. В семье дефолт: деньги, которые были скоплены на чёрный день, кончаются. Стыдно сказать: недоедаем…. Но зато у нас посуда всегда чистая… Смеёшься? Давай, вместе посмеёмся, чтобы не было так печально».
29.07.2021.

василек я

МЫСЛИ 82-ЛЕТНЕГО (223)

О ТОМ, ДЛЯ ЧЕГО НАДО ЖИТЬ
(Из цикла «Рассказ в одном абзаце»)

Встретился – случайно, на улице - старый знакомый, мой ровесник. Не виделись несколько лет. А он всё тот же, прежний, неунывный. «А чего мне унывать!- Сказал в ответ на мою похвалу за его неунывность: «Живу! И радуюсь этому. Да, бывает и такое: иные из моего возраста тяготятся своей жизнью. Вот – соседка моя по многоэжтажке при каждой нашей встрече слышу от неё: «Нет уже в моей жизни радостей. Не знаю для чего жить. Умереть бы». А я вот знаю для чего жить. Живу для детей и внуков. Дети мои уже давно взрослые. Но и сейчас ещё требуется моя помощь им. Они – и сын и дочь - не хвататели. Работа их, хотя она по призванию и приносит им удовлетворение, малооплачиваема. А у них семьи,- пять внуков у меня. Помогаю им,- отщипываю из своей пенсии значительную часть. Пенсия, как у многих теперь, невелика. Не щедро для нас, ветеранов труда, государство. Но не велики и мои теперешние потребности. Так что делюсь с семьями своих детей без ущерба для себя. Вот и радость у меня: радуюсь тому, что и теперешняя моя жизнь с потьльзой не для меня одного».
василек я

МЫСЛИ 82-ЛЕТНЕГО (192)

О МЫСЛЯХ, КОТОРЫЕ БЫЛИ ДЕСЯТЬ ЛЕТ НАЗАД

В ЛЮБОМ ИЗ НАС ЕСТЬ МЕСТО ОДИНОЧЕСТВУ

Давно не вижу давнюю мою собеседницу Анну Михайловну. «Болеет»,- говорят её подруги, такие же, как она, долгожительницы, пережившие две войны – гражданскую и Великую Отечественную. Теперь вот, в сравнительно мирное время, тихо угасают. Часто – в одиночестве, как вот Анна Михайловна. У неё есть сын, другие родственники, но живёт в своей квартире одна. «Мучаюсь от одиночества.- говорила она мне.- Летом-то ещё ладно: вот – к вам, в ваш цветник тихонько приду, да на цветочки погляжу, поговорю с ними. А зимой – тоска. И одна только мысль: «Дожить бы снова до весны…».

Так много кругом одиноких.

Иные бывают одинокими среди людей, если те не сочувственники, не помощники. И тогда – как вот в этом моём стихотворении, посвящённом одному из моих товарищей, который хотя и в семье, но… одинок:

Господи, пошли мне второго,
Чтобы не был одиноким я!
(Молитва)

Второго нет, и я – один:
в семье, в толпе и на работе,
в сомненьях, горестях, заботе…

Второго нет, и я один:
в мечтах, дерзаниях, твореньях,
в статьях, эссе, стихотвореньях…

…Один, один – везде один…
Себе – и раб, и господин…

(Из дневника. 17 февраля 2011-го года)
василек я

МЫСЛИ 82-ЛЕТНЕГО (123)

О ПОНЯТЛИВОСТИ СТАРЫХ ЛЮДЕЙ
Старые люди – из тех, которые познали нужду и горе – научились понимать других людей.
Вот – яркий пример такой эмпатии. (Под эмпатией в психологической науке понимается способность воспринимать проблемы окружающих людей как свои собственные).
Пожилая безмужняя женщина обеспокоилась тем, что на кухне стал протекать кран. «Вызову сантехника».- Решила она. «Что ж вы к зятю не обратитесь, он ведь у вас мастер на все руки. Зять бы вам бесплатно кран отремонтировал. А для сантехника большая денежка потребуется».- Сказали ей. В ответ услышали: «С зятем я дружна, часто угощаю его, дочь мою и внучку разными вкусными блюдами. Но не хочу беспокоить этого славного человека. У него семья. Сейчас семью трудно содержать. Но он держится. На двух работах. А, кроме того, сам же, делает капитальный ремонт в своём доме. А денежка для сантехника… Что ж, не разорит она меня».
василек я

МЫСЛИ 81-ЛЕТНЕГО (354)

О ТОМ, ЧТО СТРАШНЕЕ СМЕРТИ
ДОЖИТИЕ – вот что страшнее смерти.
Это у человека последний период его жизни, когда уже почти исчерпаны резервы организма. А тут ещё - страдания от «проснувшихся» прежних и появившихся новых болезней. Человек при всём этом день ото дня всё больше и больше дряхлеет, иной уже не может самостоятельно даже ложку ко рту поднести.
Какова длительность дожития?
Срок этот разный.
В ельцинское время в нашей стране его ограничили девятью годами. Тогда было так: если, к примеру, мужчине исполнилось шестьдесят лет, и его отправили на пенсию, то он, по прогнозам властей, должен был через последующие девять лет умереть. И умирали ведь! Массово! И даже не только в 69 лет, а и 61-68-летние.
Пережили то мрачное, безысходное для многих время лишь самые жизнестойкие.
А жизнестойкость – она, прежде всего, от востребованности человека. Только при такой востребованности человек живёт долго. Постоянная мысль, что он необходим кому-то (родным, друзьям, обществу, а кто-то и Отечеству) активизирует человека в его главных делах, которые, в свою очередь, при успешном исполнении, поднимая настроение, пополняют «копилку» оптимизма, устраняя при этом губительные для жизни человека грусть, тоску, печаль и безнадёгу.
Главные (непременно - любимые!) дела отодвигают период дожития, а то и вовсе избавляют от него человека.
Разве можно говорить о каком-то дожитии гения мировой литературы Льва Николаевича Толстого, если он творил чуть ли не до конца своей жизни. Вот – его последние произведения:
• Повесть «Хаджи-Мурат»
• Драма «Живой труп»
• Рассказ «После бала»
Повесть «Хаджи-Мурат» (1896 — 1905)
В повести Лев Николаевич вспоминает реальные исторические события Кавказской войны, свидетелем которых он частично был. Хаджи-Мурат — храбрый аварский воин, но ему приходится покинуть родину, спасаясь от имама Шамиля. Желание спасти свою семью приводит воина в крепость бывших врагов. В войске Хаджи-Мурата уважают, но относятся с недоверием. Пытаясь помочь почти потерявшему семью воину, Михаил Воронцов отправляет письмо с прошением военному министру Чернышёву, который просто ненавидит его. Передавая прошение командира гарнизона царю, которого автор представил, мягко говоря, не в лучшем свете, министр делает всё, чтоб удовлетворения прошения не было как можно дольше. А в это время Хаджи-Мурат узнаёт, что жестокий имам хочет ослепить или убить его сына, а мать и жену обесчестить. Джигит не может допустить такого и с пятью нукерами, бежит из крепости. Высланная вслед погоня догоняет беглецов и в бою Хаджи-Мурат погибает, а его голову один из солдат доставляет в крепость.
Драма «Живой труп» (1900)
Главный герой драмы, Фёдор Протасов, и есть живой труп, потому что его существование нельзя назвать жизнью. Он на протяжении всей семейной жизни сомневается в верности своей жены. Постоянные подозрения доводят его до попытки самоубийства, но ему не хватает духу прервать своё существование. Он убегает из дома и прибивается к цыганам, где встречает певицу Машу. Родители девушки против их отношений и Протасов снова бежит. По возвращении домой он обнаруживает, что жена, уверенная, что он погиб, снова вышла замуж. Лизу обвиняют в двоемужестве и покушении на мужа. На суде перед ней встаёт выбор, отказаться от второго мужа или быть осуждённой и сосланной в Сибирь. Не выдержав накала ситуации Протасов, наконец, доводит своё намерение до конца. Он застрелился.
Рассказ «После бала» (1903)
В рассказе Лев Николаевич передаёт нам историю, произошедшую с его братом Сергеем, прототипом главного героя, когда они жили в Казани. Вечером, на балу у графа полковник предстаёт просто образцом мужества, чести, преданности семье и любви к дочери, влюблённый думает, что нет на свете человека лучше, справедливее, мудрее отца его возлюбленной. А уже на утро тот противен герою, он почти презирает полковника, когда видит, как проходит наказание солдата-татарина, который попытался убежать со службы. Полковник не просто руководит казнью, он ещё и избивает солдата-палача за то, что, по мнению полковника, тот слишком слабо бьёт по спине татарина, представляющей уже и не спину, а какое-то кровавое месиво.
В 1905-м году, когда он дописал повесть «Хаджи-Мурат», Льву Николаевичу Толстому было уже 77 лет.
По сути, без дожития прожил свою жизнь легендарный советский писатель Николай Алексеевич Островский. Судьба обошлась с ним жестоко: он стал недвижимым и слепым. Но при этом только одним усилием воли он увековечил себя изданным миллионными тиражами, на разных языках мира, романом «Как закалялась сталь». Роман этот способствовал воспитанию тоже миллионов советских людей.


МЫСЛИ 81-ЛЕТНЕГО (354)
О ТОМ, ЧТО СТРАШНЕЕ СМЕРТИ
ДОЖИТИЕ – вот что страшнее смерти.
Это у человека последний период его жизни, когда уже почти исчерпаны резервы организма. А тут ещё - страдания от «проснувшихся» прежних и появившихся новых болезней. Человек при всём этом день ото дня всё больше и больше дряхлеет, иной уже не может самостоятельно даже ложку ко рту поднести.
Какова длительность дожития?
Срок этот разный.
В ельцинское время в нашей стране его ограничили девятью годами. Тогда было так: если, к примеру, мужчине исполнилось шестьдесят лет, и его отправили на пенсию, то он, по прогнозам властей, должен был через последующие девять лет умереть. И умирали ведь! Массово! И даже не только в 69 лет, а и 61-68-летние.
Пережили то мрачное, безысходное для многих время лишь самые жизнестойкие.
А жизнестойкость – она, прежде всего, от востребованности человека. Только при такой востребованности человек живёт долго. Постоянная мысль, что он необходим кому-то (родным, друзьям, обществу, а кто-то и Отечеству) активизирует человека в его главных делах, которые, в свою очередь, при успешном исполнении, поднимая настроение, пополняют «копилку» оптимизма, устраняя при этом губительные для жизни человека грусть, тоску, печаль и безнадёгу.
Главные (непременно - любимые!) дела отодвигают период дожития, а то и вовсе избавляют от него человека.
Разве можно говорить о каком-то дожитии гения мировой литературы Льва Николаевича Толстого, если он творил чуть ли не до конца своей жизни. Вот – его последние произведения:
• Повесть «Хаджи-Мурат»
• Драма «Живой труп»
• Рассказ «После бала»
Повесть «Хаджи-Мурат» (1896 — 1905)
В повести Лев Николаевич вспоминает реальные исторические события Кавказской войны, свидетелем которых он частично был. Хаджи-Мурат — храбрый аварский воин, но ему приходится покинуть родину, спасаясь от имама Шамиля. Желание спасти свою семью приводит воина в крепость бывших врагов. В войске Хаджи-Мурата уважают, но относятся с недоверием. Пытаясь помочь почти потерявшему семью воину, Михаил Воронцов отправляет письмо с прошением военному министру Чернышёву, который просто ненавидит его. Передавая прошение командира гарнизона царю, которого автор представил, мягко говоря, не в лучшем свете, министр делает всё, чтоб удовлетворения прошения не было как можно дольше. А в это время Хаджи-Мурат узнаёт, что жестокий имам хочет ослепить или убить его сына, а мать и жену обесчестить. Джигит не может допустить такого и с пятью нукерами, бежит из крепости. Высланная вслед погоня догоняет беглецов и в бою Хаджи-Мурат погибает, а его голову один из солдат доставляет в крепость.
Драма «Живой труп» (1900)
Главный герой драмы, Фёдор Протасов, и есть живой труп, потому что его существование нельзя назвать жизнью. Он на протяжении всей семейной жизни сомневается в верности своей жены. Постоянные подозрения доводят его до попытки самоубийства, но ему не хватает духу прервать своё существование. Он убегает из дома и прибивается к цыганам, где встречает певицу Машу. Родители девушки против их отношений и Протасов снова бежит. По возвращении домой он обнаруживает, что жена, уверенная, что он погиб, снова вышла замуж. Лизу обвиняют в двоемужестве и покушении на мужа. На суде перед ней встаёт выбор, отказаться от второго мужа или быть осуждённой и сосланной в Сибирь. Не выдержав накала ситуации Протасов, наконец, доводит своё намерение до конца. Он застрелился.
Рассказ «После бала» (1903)
В рассказе Лев Николаевич передаёт нам историю, произошедшую с его братом Сергеем, прототипом главного героя, когда они жили в Казани. Вечером, на балу у графа полковник предстаёт просто образцом мужества, чести, преданности семье и любви к дочери, влюблённый думает, что нет на свете человека лучше, справедливее, мудрее отца его возлюбленной. А уже на утро тот противен герою, он почти презирает полковника, когда видит, как проходит наказание солдата-татарина, который попытался убежать со службы. Полковник не просто руководит казнью, он ещё и избивает солдата-палача за то, что, по мнению полковника, тот слишком слабо бьёт по спине татарина, представляющей уже и не спину, а какое-то кровавое месиво.
В 1905-м году, когда он дописал повесть «Хаджи-Мурат», Льву Николаевичу Толстому было уже 77 лет.
По сути, без дожития прожил свою жизнь легендарный советский писатель Николай Алексеевич Островский. Судьба обошлась с ним жестоко: он стал недвижимым и слепым. Но при этом только одним усилием воли он увековечил себя изданным миллионными тиражами, на разных языках мира, романом «Как закалялась сталь». Роман этот способствовал воспитанию тоже миллионов советских людей.
василек я

МЫСЛИ 81-ЛЕТНЕГО (212)

О ТОМ, КТО МЕНЯ ЗАМЕНИТ

Продолжаю копать, сажать и сеять в своих садах. Время для этого сейчас самое благоприятное. Работают руки. И мозг не спит,- тоже в трудах, в частности, мысли разные подбрасывает. Сегодня такое услышал от него:

Ну, а когда меня не будет
(Вдруг в Невозвратное убуду)…
Тогда каштан меня заменит,

Окрестность в будущем изменит:
Красуясь и  весной и летом,
Он будет жить с таким приветом
Не кратковременно, как я.
К тому же, у  него семья,
Которая потом прибудет…
Где был пустырь, там роща будет…
ПРИМЕЧАНИЕ. конский каштан, который я выращиваю из жёлудей, живёт до одной тысячи лет.
василек я

МЫСЛИ 81-ЛЕТНЕГО (170)

О ДЕНЬГАХ

«Заменить деньги величиной вклада каждого отдельного индивида в общее благосостояние». (Vyacheslav Kalmykov).

Эта напомнившая моё прошлое цитата  – из  интернетовской дискуссии о нынешней зловещей роли денег и о том, как бы от этого зла избавиться. Она пробудила воспоминание из моего далёкого детства,- воспоминание о колхозном трудодне.

Послевоенное лето 1950-года.  Полевая страда. Всё наше село  на уборке ржи. Женщины серпами срезают стебли ржи и увязывают их у тугие снопы. Мужчины укладывают снопы в большую  скирду. Подвозят снопы к скирде на телегах, лихо управляя лошадьми, мальчишки. С ними  и я. Впервые. Мне ещё только  двенадцать лет. Раньше этим делом не занимался. А вот иные из моих сверстников на колхозной работе с девяти-десяти-одиннадцати лет. Они из неполных семей,- их отцы погибли во время войны с немцами. А мой отец вернулся с фронта после нашей Победы хотя и с двумя тяжёлыми ранениями, но живым.  Жалел меня.  Потому я и опоздал на  колхозную работу, включился в неё позже сверстников. Сноровки должной в первую жатву не было. Иногда случались  досадные казусы. К примеру, уложу подаваемые женщинами  снопы на телегу, а они вдруг расползутся и свалятся с телеги. Мальчишки, видя это, издевательски смеются, дразнятся : «Эх ты, неумеха!».

Но постепенно  и у меня всё стало получаться. И вот – вместо двадцати пяти сотых трудодня, что было  по первости,  мне стали начислять за рабочий день уже пол-трудодня. А однажды,  когда все работали особенно ударно, заканчивая уборку ржи на одном из полей, мне записали уже целый трудодень, как уже вполне взрослому человеку.

Сейчас говорят о колхозных трудоднях показушно  жалея    колхозников,- дескать, работали они за палочки, вместо денег им начисляли за их труд  какой-то трудодень.

Да, тот трудодень   был – во время войны и ещё несколько лет после войны – безденежным . Осенью на заработанные  трудодни выдавали производимые в колхозе продукты питания. До войны главным из тех продуктов было ржаное зерно. Мама рассказывала, каким весомым оказался их трудодень в урожайный 1939-й год: «Хлеба нам дали на трудодни столько, что мы не знали, куда его девать. Построили для его хранения маленький амбарчик. После тот хлеб и сами ели, и  скотину им кормили. Скотины много было: корова тёлка, бычок, свиньи, овцы; а ещё – куриц не считано. Продавали  из лишнего мясо, молоко, сметану, масло, яйца. Этим и жили…».

Колхозный трудодень стал «оживать» и в послевоенное время. В конце пятидесятых годов прошлого века на трудодни  выдавали уже не только зерно и некоторые другие производимые в колхозе продукты питания, но уже и деньги. Жизнь на селе повеселела.  Люди стали строить, вместо своих обветшавших жилищ, добротные дома. Построил такой дом и  мой отец, Иван Васильевич.

О деньгах в то время  у нас мало говорили. Они появлялись в нашей семье какими-то значительными для нас суммами, когда что-то продавалось на базаре в городе Ижевске, который был от нашего села в пятидесяти километрах. Чаще всего отец возил в город свиное мясо, которое он  продавал не торгуясь. А однажды и я отправился с ним на тот базар. Мы везли в город на телеге … брёвна. Отец всю дорогу шёл пешком. А я, худенький тогда и маловесный для лошади, блаженствовал, сидя  на брёвнах. В городе кто-то быстро купил брёвна на какое-то своё строительство…

А в целом не богаты были мои односельчане деньгами. Но это не портило их. Напротив, люди были тогда почти все с одинаковым достатком, и потому жили они  без зависти друг к другу, со всегдашней готовностью помочь, когда у кого-то случится какая-то беда; бывало: дом чей-то сгорит в пожаре, и тогда строили новый дом, с участием  всех односельчан. А однажды плотину на пруду прорвало. И снова: все сельчане (и мы, мальчишки, вместе с взрослыми) объединились. В едином трудовом порыве возвели новую плотину за один день!..

василек я

Бесплатное отопление из 30 бутылок

Бесплатное отопление из 30 бутылок

Из 30 пластиковых бутылок вы можете смастерить практичный 80-литровый солнечный коллектор, способный обеспечить теплой водой семью из 4 человек...

Posted by Геннадий Краснопёров on 14 мар 2019, 08:34

from Facebook
василек я

МЫСЛИ 80-ЛЕТНЕГО (2)

Когда-то, давно, встретилось стихотворение малоизвестного поэта. (Сейчас вот нигде не могу найти его). В нём запомнившаяся строка: «Идёт дед с вязанкой на плечах восьмидесяти лет». Вязанка – это связка дров, хвороста и другого чего-то тяжёлого. И вот образ –«вязанка восьмидесяти лет».

В этой «вязанке» что у меня? Много ли там ценного – для себя, для семьи, для общества, для своей страны? И нет ли в той «вязанке восьмидесяти лет» груза-балласта, который можно было бы сбросить на полпути?..

И вот – как в омут с головой – бросаюсь в глубины воспоминаний, вороша пласты сделанного и не сделанного…