Геннадий Краснопёров (mysoulgarden) wrote,
Геннадий Краснопёров
mysoulgarden

ИЗ СТИХОТВОРЕНИЙ ВИКТОРА ГЮГО

Знаменитого француза Виктора Гюго  знают как великого романиста. Но были у него и стихотворения. Тоже замечательные. Вот – некоторые из них:

Живые - борются! А живы только те,
Чьё сердце предано возвышенной мечте,
Кто, цель прекрасную поставив пред собою,
К вершинам доблести идут крутой тропою
И, точно факел свой, в грядущее несут
Великую любовь или священный труд!
Таков пророк, над кем взнесён ковчег завета,
Работник, патриарх, строитель, пастырь… Это -
Все те, кто сердцем благ, все те, чьи полны дни.
И вот они - живут! Других мне жаль: они
Пьянеют скукою у времени на тризне.
Ведь самый тяжкий гнёт - существовать без жизни!
Бесплодны и пусты, они влачат, рабы,
Угрюмое житьё без мысли и борьбы.
Зовут их vulgus, plebs - толпа, и сброд, и стадо;
Они ревут, свистят, ликуют, где не надо,
Зевают, топчут, бьют, бормочут "нет" и "да" -
Сплошь безыменные, безликие всегда;
И бродит этот гурт, решает, судит, правит,
Гнетёт; c Тиберием равно Марата славит;
В лохмотьях, в золоте, с восторгом и с тоской
Невесть в какой провал спешит, гоним судьбой.
Они - прохожие, без возраста и целей,
Без связей, без души - комки людской кудели;
Никто не знает их, им даже нет числа;
Ничтожны их слова, стремленья и дела,
Тень смутная от них ложится, вырастая;
Для них и в яркий день повсюду тьма густая:
Ведь, крики попусту кидая вдаль и ввысь,
Они над бездною поночною сошлись.

Как! Вовсе не любить? Свершать свой путь угрюмый
Без мук пережитых, без путеводной думы?
Как! Двигаться вперёд? К неведомому рву?
Хулить Юпитера, не веря в Егову?
Цветы, и женщину, и звёзды презирая,
Стремиться к телу лишь, на душу не взирая?
В пустых усилиях пустых успехов ждать?
Не верить в небеса? О мёртвых забывать?
О нет! Я не из вас! Будь вы сильны, надменны,
Будь вам жильём дворец или подвал презренный, -
Бегу от вас! Боюсь, - о муравьи столиц,
Сердца гнилые, сброд, пред ложью павший ниц, -
Троп ваших мерзких! Я в лесу предпочитаю
Стать деревом, чем быть душою в вашей стае!

К ДОЧЕРИ

Живи, как я, мой друг, в тиши, глуши – и только.
Блаженство на земле для нас не суждено.
Что нужно? Счастье? – Нет! – Что ж? Торжество? –
Нисколько!
Смирение одно.


Будь кроткой, доброй будь! Как сводит полдень ясный
В один небесный круг весь пыл своих лучей,
Своди всю благодать души твоей прекрасной
В лазурь твоих очей!


Нет торжествующих, счастливых нет на свете.
Для жизни дан нам час, и то неполный час –
Минута – миг один, и все мы точно дети:
Игрушка тешит нас.


Для счастья нашего недостает так много,
Недостает того и этого, всего, –
Нам нужно многое… А как рассмотришь строго –
Что нужно? – Ничего –


Иль малость сущая. Чего на сцене светской
Все ищут? – Это звук, звук имени, – наряд, –
Ряд блесток, галунов, – гремушка славы детской, –
Улыбка, слово, взгляд.


Любви недостает – и скучно под короной!
Воды недостает – и умирай в степи!
Повсюду человек – пустой сосуд бездонный.
Терпи, мой друг, терпи!


Взгляни на мудрецов, превознесенных нами!
Взгляни на воевод, летавших через Понт,
Которых яркими сияет именами
Наш бледный горизонт!


Они, подобные истаявшим светилам,
Рассыпав все лучи на жизненный свой путь,
Шагнули в сумрак, в тень, пошли к гробам, к могилам –
От блеска отдохнуть.


С зарею влажными от жалости глазами
Глядят на бедный мир святые небеса
И утро каждое кропят его слезами –
Мы говорим: роса!


Бог вразумляет нас на дольнем нашем ходе,
И что такое – мы, и что такое – он,
Начертан в нас самих и в видимой природе
Божественный закон.


Покорствуй, дочь моя: его веленья святы
И должно каждому жить неизменно в нем.
Дух ненависти – прочь! Иль всё любить должна ты,
Иль плакать обо всем.

<1857>
Без книги - в мире ночь, и ум людской убог...
Без книги, как стада, бессмысленны народы.
В ней добродетель, долг, в ней мощь и соль природы,
В ней будущность твоя и верных благ залог.
***
Вот пленницу ведут. Она в крови. Она
Едва скрывает боль. И как она бледна!
Ей шлют проклятья вслед. Она, как на закланье,
Идёт сквозь ненависть дорогою страданья.
Что сделала она? Спросите крики, тьму
И яростный Париж, задохшийся в дыму.
Но кто она? Как знать… Её уста так немы!
Что для людей вина , то для ума проблема.
Мученья голода? Соблазн? Советчик злой,
Внушивший ей любовь и сделавший рабой?
Достаточно, чтоб пасть душе простой и тёмной…
Без умолку твердят и случай вероломный,
И загнанный инстинкт, влечений тёмный ад,
Отчаянье души, толкнувшее в разврат,
Всё то, что вызвано жестокою войною
В столице, где народ задавлен нищетою:
"Одни имеют всё, а у тебя что есть!"
Вот корень страшный зла. Кто хлеба даст несчастным?
Не много надобно, чтоб стал бедняк "опасным"!
И вот сквозь гнев толпы идти ей довелось.
Когда ликует месть, когда бушует злость,
Что окружает нас? Победа злоба волчья,
Ликующий Версаль. Она проходит молча.
Смеются встречные. Бегут мальчишки вслед.
И всюду ненависть, как тьма, что гасит свет.
Молчанье горькое ей плотно сжало губы;
Ей уж скорбить не может окрик грубый;
Уж нет ей радости и в солнечных лучах;
В её глазах горит какой-то дикий страх.
А дамы из аллей зелёных, полных света,
С цветами в волосах, в весенних туалетах,
Повиснув на руках любовников своих,
Блестя каменьями колечек дорогих,
Кричат язвительно: "Попалась?.. Будет хуже!"
И пёстрым зонтиком отделкою из кружев,
Прелестны и свежи, с улыбкой палачей,
В злорадной ярости терзают рану ей.
О, как мне жаль её! Как мерзки мне их лица!
Так нам отвратны псы над загнанной волчицей!

Капля

Между скал струя бежала
И холодною слезой
Вся по капле ниспадала
В море, полное грозой.


«Это что? Мне сестры – бури,
Молний луч на мне горит,
Слито с небом я в лазури, –
Море гневно говорит. –


Крошка! Ты о чем хлопочешь?
Мне ль – гиганту ты помочь,
Мне ль воды прибавить хочешь?
Труд напрасный! Плакса, прочь!»


«Да, бассейн твой, море, полон, –
Струйка молвила, – но я
Влить хочу в него… он солон…
Каплю годного питья».

<1858>

НЕ ОБВИНЯЙ ЕЁ

Нет! Падшей женщины не порицай открыто!
Кто ведает весь груз ее земного быта?
Кто ведает число ее голодных дней?
Печальных опытов кто не бывал свидетель,
Как вихрь несчастия колеблет добродетель
И как несчастная вотще стремится к ней?
На ветке дерева так капля дождевая
Блестит, на ней держась и небо отражая,
Но ветку покачнут – и капля сорвалась,
И – до паденья – перл, она с паденьем – грязь.


Виновен ты, богач, виновны мы и злато.
Та капля чистая, небесная когда-то,
В грязи сохранена, – и, чтоб явилась вновь,
От праха отделясь, приняв свой вид хрустальный,
Она, блестящая, в красе первоначальной –
Тут нужен солнца луч, там надобна – любовь.



У РЕКИ


Жил лев близ той реки, где и орел порою
                               Водицу испивал,
И тут же встретились два мужа раз – и к бою!
                               И оба – наповал!


То были короли, над многими странами
                               Их высился престол,
А тут, над мертвыми носясь их головами,
                               Так произнес орел:


«Давно ль при вас, цари, весь мир дрожал
                               от страха?
                               Вы спорили в боях
За лоскуток земли – за горсть земного праха,
                               И вот вы сами – прах.


Вчера блистали вы в венках своих лавровых,
                               Властители властей, –
А завтра явится ряд камней известковых
                               Из царственных костей.


Скажите: для чего дух алчный вас за грани
                               Владений ваших вел?
Здесь, у одной реки, живем же мы без брани –
                               Он – лев, и я – орел.
И из одной реки мы пьем спокойно воду,
                               Он взял себе леса,
Пески, пещеры; я взял воздух и свободу,
                               Простор и небеса».
<1857>

ДЕРЕВО

Суровая зима мир саваном одела,
Зачерствела земля, вода окоченела.
«О дерево! Скажи, – воскликнул человек, –
Ты хочешь в топливо идти мне на потребу?»
– «Родившись из земли, в огне всхожу я к небу
Сказало дерево, – руби, о дровосек,
Руби меня и жги! – и дряхлый дед, и внуки
У этого огня пусть согревают руки,
Как божьей милостью их греется душа!»
– «А хочешь, дерево, идти в мой плуг?» – «Согласно,
Хочу идти в твой плуг, я буду не напрасно
В нем землю бороздить. «Как жатва хороша!» –
Потом воскликнешь ты. Свершив труды святые,
Я ими вызову колосья золотые».
– «А хочешь ли идти в строенье, стать бревном
И в образе столба поддерживать мой дом?»
– «Согласно и на то, – я этим обусловлю
Твое спокойствие, держать я буду кровлю
Приюта мирного твоих домашних лиц,
Как прежде на себе держало гнезда птиц,
И листьев шум моих, тебя склонявший к думам,
Заменится твоих детей веселым шумом».
– «А хочешь, дерево, быть мачтой корабля?»
– «О, да, хочу, хочу, – скажу: прости, земля!
И в море синее без страха, без боязни
Сквозь бурю двинусь я». – «А хочешь в деле казни
Служить, о дерево, – позорной плахой быть
Иль виселицей?» – «Стой! Не смей меня рубить!
Прочь руку! Прочь топор! Прочь, адские созданья!
Прочь, люди, изверги! Нет, в деле истязанья
Я не согласно быть подставкой палачу, –
Я – дерево лесов – на корне жить хочу;
Одевшись листьями, я – род живой беседки –
Расту, даю плоды. Прочь! Ни единой ветки,
Свирепый человек, с меня не обрывай!
Живи, как хочешь, сам, – живи и убивай!
Я не сообщник твой в убийствах, не посредник.
Я мирный, добрый дуб. Мне ветер собеседник.
Сын мрака! Тьма нужна стеклу твоих очей!
А я – я солнца сын и друг его лучей.
Закон природы мне начертан весь любовью,
Тогда как твой закон нередко писан кровью.
Оставь меня! Пируй! Коль празднеств, балов счет
Неполон у тебя – прибавь к ним эшафот, –
Им можешь ты всегда меж двух забав, двух шуток,
Двух зрелищ, двух пиров – наполнить промежуток, –
Веревки, цепи есть – и есть всегда собрат.

Который, пополам с несчастьем, виноват
В своем падении… А я меж листьев тенью
Дать места не хочу кровавому виденью».

<1857>

За баррикадами, на улице пустой,
Омытой кровью жертв, и грешной и святой,
Был схвачен мальчуган одиннадцатилетний!
"Ты тоже коммунар?" - "Да, сударь, не последний!"
"Что ж! - капитан решил. - Конец для всех - расстрел.
Жди, очередь дойдёт!" И мальчуган смотрел
На вспышки выстрелов, на смерть борцов и братьев.
Внезапно он сказал, отваги не утратив:
"Позвольте матери часы мне отнести!"
"Сбежишь?"- "Нет, возвращусь!" - "Ага, как не верти,
Ты струсил, сорванец! Где дом твой?" - "У фонтана".
И возвратиться он поклялся капитану.
"Ну живо, чёрт с тобой! Уловка не тонка!"
Расхохотался взвод над бегством паренька.
С хрипеньем гибнущих смешался смех победный.
Но смех умолк, когда внезапно мальчик бледный
Предстал им, гордости суровой не тая,
Сам подошёл к стене и крикнул: "Вот и я!"
И устыдилась смерть, и был отпущен пленный.
Дитя! Пусть ураган, бушуя во вселенной,
Смешал добро со злом, с героем подлеца,-
Что двинуло тебя сражаться до конца?
Невинная душа была душой прекрасной.
Два шага сделал ты над бездною ужасной:
Шаг к матери - один и на расстрел - второй.
Был взрослый посрамлён, а мальчик был герой.
К ответственности звать тебя никто не вправе.
Но утренним лучам, ребяческой забаве,
Всей жизни будущей, свободе и весне
Ты предпочёл прийти к друзьям и встать к стене.
И слава вечная тебя поцеловала.
В античной Греции поклонники, бывало,
На меди резали героев имена
И прославляли их земные племена.
Парижский сорванец, и ты из той породы!
И там, где синие под солнцем блещут воды,
Ты мог бы отдохнуть у каменных вершин.
И дева юная, свой опустив кувшин
И мощных буйволов забыв у водопоя,
Смущённо издали следила б за тобою.

***
Земля равняет всех и смешивает прах
Погонщика волов с тем, кто царит в верхах.


ЗИМНЯЯ СТУЖА

Зима. Дороги замело.
Шумит метель. Тебя печалит
Людская ненависть и зло,
И резкий ветер пальцы жалит.

"Поля под снежной пеленой,
Туманней дни, темнее ночи…"
Захлопни дверь, окно закрой, -
К тебе ворваться стужа хочет!

Но сердце настежь распахни;
Оно как светлое оконце:
Пускай темны и хмуры дни,
В него любви заглянет солнце.

Не верь о счастии словам,
Не верь попам и их святыне,
Не верь завистливым глупцам,
Одной любви поверь отныне,

Одной любви, что на земле
Сквозь мрак, не угасая, рдеет,
Звездой горит в полночной мгле,
Под мирным кровом пламенеет.

Люби. Надежду затаи.
В душе своей, простой и милой,
Где шелестят стихи мои,
Всё сбереги, что прежде было,

И верность сохранить умей,
К высоким помыслам стремленье.
Не торопись судить людей
За их грехи и заблужденья,

Не отступай, не трепещи
Пред злобой и враждой людскою,
Горящим факелом в ночи
Любовь да будет над тобою.

Пусть демоны вражды и зла
Тебе грозят, ? а ты их встретишь
Чиста, спокойна и светла
И на вражду добром ответишь.

Ведь злоба сердце леденит.
Что толку в гордой укоризне?
Пускай, как радуга, горит
Твоя улыбка в этой жизни.

Зима сурова и страшна,
Но не потушит солнца мглою!
И вечной быть любовь должна,
Как вечны звёзды над землёю.

***

Как жить нельзя без хлеба,
Так без отчизны невозможно жить.



Subscribe

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments