василек я

mysoulgarden


Геннадий Краснопёров.

ИЗ НАШЕЙ СЕГОДНЯШНЕЙ ЖИЗНИ


Previous Entry Share Next Entry
ПРЕДСТАВЛЯЮ: ДВА ПОЛУЧЕННЫХ МНОЮ ОЧЕРКА, С ПРЕДУВЕДОМЛЕНИЕМ
василек я
mysoulgarden
От mysoulgarden. Нынешнее время, неблагоприятное для меня и множества моих сограждан, резко отличается от прошлого, советского. Самое, пожалуй, печальное то, что люди, отчуждаясь, всё больше отдаляются друг от друга. Связи человеческие кратковременные, часто с конъюнктурными запросами. Редкость ныне долговременная любовь. И такая же редкость – мужская, неподвластная ни времени, ни житейским обстоятельствам, дружба.

Но вот - пример такой дружбы. Дружат уже много десятилетий, помогая друг другу и ободряя друг друга в горестях и бедах, Александр Нестик, автор позавчера присланных мне очерков ( они – ниже) и герой его повествования Юрий Лодкин. Хорошо знаю обоих. Ещё с семидесятых-восьмидесятых годов прошлого века, когда они и я были сотрудниками областной газеты «Брянский рабочий». А с Сашей Нестиком у меня и сейчас тёплые дружеские отношения.


На снимках

Александр Тимофеевич Нестик:

IMG_5304.jpg

1990-й год; ранняя весна; митинг в городе Новозыбков Брянской области; выступает корреспондент ТАСС по Брянской области Юрий Евгеньевич Лодкин, кандидат в депутаты, а вскоре – депутат Верховного Совета РСФСР, потом - глава администрации Брянской области, после - депутат Государственной Думы:

7.jpg

Итак, читаем только что созданные творения журналиста, писателя, эколога, философа Александра Тимофеевича Нестика. А после поразмышляем: как надо жить.


1.

Ю.Е.Лодкину – 80. Поздравляем!
ТРЕТИЙ ФЕНОМЕН ЛОДКИНА

Когда-то, на один из текущих юбилеев Юрия Евгеньевича Лодкина, отозвался я заметками о нём, прежде всего, как о журналисте. И сейчас, когда ему 80, размышляю: что изменил бы в том взгляде? А – ничего. Только бы добавил: используя перо публициста, он и своё «хождение во власть» переплавил в Слово читателям – газетной публицистикой, книгами.
По меньшей мере, трижды феноменальное явление! Во-первых, в России не было ещё примера столь настойчивого доверия людей к своему избраннику: народный депутат ВС РСФСР – глава администрации области – отстранённый президентом как глава, но тут же, в конце 1993 года избранный членом Совета Федерации, а затем и депутатом Госдумы – восстановленный в правах главы и опять избранный на новый срок, и вновь, допустили бы только тогда его до выборов – большинство голосов ему было бы гарантировано.



Нет в России и другого подобного факта, чтобы губернатор, едва вырвавшись из Петровки,38, будучи отстранённым, тут же призвал бы президента к суду и фактически выиграл процесс (а «подсудимый» ещё примирительно привесил бы к груди «истца» орден «Дружбы»!)

И, наконец, из свыше семи десятков российских губернаторов не было избранных от «пишущей братии». Хозяйственники, генералы, учёные, политики – это пожалуйста. И вот этот-то феномен особенно занимает. Известно же отношение в народе к любителям красного словца, так что «краснобай» – даже самое ласковое, чем нас подчас награждают. А тут – доверием.

Тем более примечательно, что красного словца журналист Юрий Лодкин не только не чурался, а выискивал. И глаза его лучились от блистательных находок. В заголовке же это было словно галстук, точно подобранный к рубашке. Навскидку: врезался в память (едва ль не полувековой давности!) заголовок в «Брянском рабочем» над его острокритической корреспонденцией – «Ржаницкий тягун». Оказывается, тягуном спортсмены именуют затяжной подъём на лыжной трассе. В точку! Фабрика в Ржанице всё никак не могла подняться по качеству своих лыж до уровня, от которого (напрашивается уже само собой) хотя бы лошади не ржали.
Ещё один пример того, как, «по жизни», а не из пальца высосанными, рождались его заголовки. Рассказывал Юрий Когинов, автор книги о Дятькове «Имя города известно» (одним из героев книги стал и дятьковчанин Юрий Лодкин, тогда уже собственный корреспондент «Брянского рабочего»):

- Юра получил задание съездить в посёлок Бытошь и написать о местном заводе… Было интересно узнать, куда же сегодня направляется продукция завода. Разыскали начальника транспортного цеха. «Список очень длинный будет, - улыбнулся он… - так что напишите просто: всей России отправляем». Юра чуть прищурил глаза, ручка замерла над блокнотом, и он радостно произнёс: «Окна всей России!.. Здорово? Так, пожалуй, я и назову свой очерк» …
И сколько их, подобных заголовков, сравнений и просто искрометных слов, к месту молвленных, рассеяно Лодкиным-журналистом по тысячам страниц районной, областной, а после выхода на тассовский уровень – и республиканской, союзной прессы! Искрящийся след, обозначивший траекторию от дятьковского «Пламени труда» до «ТАСС уполномочен заявить…», до книг на полках и писательского билета в кармане. Нет, не отнимая у избирателей ни депутата Лодкина, ни Лодкина-губернатора, вправе была и журналистика посокрушаться о собственной утрате после его ухода во власть!

Но всё же, всё же… «Приверженность «красному словцу» - не исключительная же привилегия имярек. Между тем феноменальное исключение сделано людьми именно ему… Уже упоминавшийся Юрий Когинов (партизан, фронтовик и, кстати, в первые послевоенные годы – сотрудник нашей редакции) размышляя над этим феноменом, над тем, что, вообще, позвало Юрия Евгеньевича в журналистику, так рассудил: «Характер привёл – упрямый, дотошный, я бы сказал, правдокопательский». Не искал-находил (найти можно и случайно), а копал-докапывался!
Мне со школьной скамьи неизменно «везло» выпускать стенную газету. Продолжилось это потом в институте, на заводе, и десятки лет, пока востребована она была, – выпускал и в редакции «Брянского рабочего». Перебирая оставшиеся, теперь уже исторические крохи тех редакционных выпусков «Журналиста», натыкаюсь и на характерный, округлый, чёткий и прямой, лодкинский почерк.
Вот было предложено нашей редколлегией каждому высветить главную черту характера юбиляра Константина Ивановича Минькова, журналиста и писателя, который в «Брянском рабочем» вёл «Наш отдел сатиры», сокращённо – «НОС». Кто-то доброту подметил, кто-то «незаНОСчивость», а вот и лодкинское: «Суёт свой НОС в гущу жизни» …

Ещё тема даётся: «Уроки Бубенка», по случаю, кажется, годовщины со дня смерти Григория Ивановича, незабвенного нашего редактора. Юрий Евгеньевич в числе запавших в душу уроков называет и такой, для всех и на все времена: «Не выставляй свою личную болячку, как мировую скорбь».
В подобных заметках, «к случаю», как в просверке внезапной молнии, проступают примечательные черты характера и самого их автора. В гущу жизни, даже в ад событий, забывая себя, – разве не так поступил он у расстреливаемого «Белого дома», из-за чего сам попал под кованные сапоги ельцинских «витязей» и едва тоже не был пущен ими в расход?! Потом ему столько пеняли: не хватило, мол «государственной мудрости» осторожненько слинять на время с глаз долой, вот и уцелел бы сам, как губернатор, и область не подверглась бы нашествию знатоков только одного арифметического действия – деления. Но куда уйдёшь от упомянутых черт характера? И не за них ли голосовали избиратели?

Пережитое за восемьдесят лет не молодит. Но вспоминается, каким он предстал в киноконцертном зале «Дружба» на инаугурации после предвыборного марафона в 1996-м. Да простит мне – кожа да кости, только глаза светились. Он шёл до победного, он выпавшую на его долю чашу испытаний выпил до донышка. И опять глянулась одна шутливая стихотворная заметка из «Журналиста»:

Черта у Лодкина есть яркая одна,
На ней характер весь его, как на шампуре:
Коль поднял пиалу, то пьёт до дна
И в очерке до донца выпишет натуру.
Всё русское и в нём, и на столе,
И самоварчик пышет жаром адским.
Но блюдце держит как? Что даже мне
(И это говорит пристрастный к пиале)
Потухнуть хочется пред блеском азиатским.
И кажется, откроет рот маленько – скажет нам:
«Всем членам профсоюза – налейкум-ассалам!»

Тогда, кстати, Юрий Лодкин, будучи заведующим отделом промышленности, транспорта и торговли, согласился с волей коллектива тянуть ещё и воз хлопотливой общественной должности председателя месткома профсоюза. И сколько же успевал, не кряхтя и не надсаживаясь! Улучшение жилищных и производственных условий, спортивные состязания (с заразительным собственным примером), культурная программа… При Лодкине-председателе кафе в нашем Доме печати по Трудовой стало работать так, что даже коллеги из телерадиоцентра ездили обедать к нам. В стенгазете сие было отражено частушкой:

И в кафе, и в профсоюзе,
Есть прекраснейшие музы.
Лодкин им даёт мотив:
Чтоб был сытым коллектив!

А образование садового товарищества при редакции? «Почему бы нам наподобие репинских «Пенатов» да не создать свои – для творческих союзов Брянска?..» Помнится, когда и я строил свой садовый домик в созданном вскорости у Десны нашем товариществе, Юрий Евгеньевич подошёл, присел на фундамент: «Ну, и что ты на нём хочешь поставить?» - «Да вот» - показываю чертёжик не совсем обычного строения. – «Так, хорошо, интересно… А почему бы тебе не удлинить стропила на пару метров? Гляди, насколько красивее и удобней будет!» Он был прав, конечно, хотя эти лишние метры грозили немалыми конструктивными осложнениями. Но с таким азартом было предложено, что я не смог не зажечься. Зато, правда, сам же подсказчик и выручал потом – то лебёдочкой, то экзотической ещё в ту пору ручной циркулярочкой.

Знаю, помогал безоглядно и другим «журналистам-застройщикам», даже оказавшимся в последствии «по другую сторону баррикад», пока в конце концов мы сообща не доконали эту циркулярку и не потеряли следы лебёдки! (Широкая душа. У него в то благословенное время готов был в кабинете «жаром пыхтеть» упомянутый самоварчик, а дверь – прямо, кстати, против лестничной площадки – почти всегда пребывала настежь).

Он и свой домик тогда построил – скромный, уютный и ярко, в тон окружающему цветнику, раскрашенный. Разумеется, сам строил. Если кто и помогал, то лишь Женя, верная его подруга до конца дней своих Евгения Алексеевна. После уже, когда Лодкин наперерез «демократам» выставил свою кандидатуру в депутаты, спущенные, словно борзые по следу, борзописцы захлёбывались: ах-ах-ах, чужими-де руками дачу соорудил! Только пустобрехи, не знающие радости делания собственными руками, могли нести в демпрессе такую околесицу! В том-то и дело, что – с ошибками и без, – но всё стремится делать сам, и часто по-своему. У меня, (прежде всего, как у журналиста-эколога) есть к нему свои претензии. Спорили. Остались при собственных точках зрения. Характерен, однако, аргумент, которым он в этих спорах крыл, как ему казалось, неотразимо: «Предлагаешь? А попробуй, сам сделай». И даже так (тоже на одну природоресурсную ситуацию): «Хочешь, назначаю тебя директором – делай!»

Приём из запрещённых, но убедительный. Это было в духе школы «Брянского рабочего»: критикуя, выдвигать конструктивные предложения. И железным было правило: опора на специалистов. Отсюда – «Рейды специалистов» с привлечением авторитетных в своём деле людей; «Штабы экономического анализа» с включением в них бухов и главбухов, экономистов и управленцев; «Круглые столы» с заседанием за ними, опять же, специалистов; общественные советы при отделах… Каждая публикация должна была заканчиваться: «Штаб (рейдовая бригада и т.д.) предлагает…» По иным предложениям принимались решения обкомом и облисполкомом, районными органами, не говоря уже о предприятиях и хозяйствах. И неизменно во всех таких начинаниях блистал с выделением на доску лучших газетных материалов своими рейдами, штабами и отчётами с «круглых столов» Юрий Лодкин.
Сама специализация, бытовавшая в «Брянском рабочем», - по отраслевому принципу (промышленность, сельское хозяйство, строительство, культура и т.д.) с ещё большим углублением уже в самих отделах, – позволяла корреспонденту лучше видеть вверенный ему участок в масштабах области, отрасли в стране, точнее ориентироваться в слабых и сильных сторонах кадров, быть на острие его проблем. И тут, что называется, «щуку бросили в реку» - Юрий Лодкин, взятый из «Пламени труда» сначала собкором по «дятьковскому кусту районов», а потом завотделом в редакцию, оказался в своей стихии. Естественным стало по этой причине и приглашение его в областной комитет партии в качестве помощника первого секретаря. Область уже тогда раскрывалась для него как на ладони. И когда он говорит, что «Брянский рабочий для меня- профессиональное родовое гнездо», он искренен и прав. В начале было слово.

И потом, уже будучи при исполнительной власти, встречаясь на пресс-конференциях с журналистами-коллегами, Юрий Евгеньевич с полным правом говорил: «Делать дело не менее интересно, чем описывать его». В этом-то, неразделимом слово-дело, и заключается секрет «третьего феномена» …

Александр НЕСТИК.

2.

Слово-дело
МАЛО ПРАВДУ СКАЗАТЬ

Почти три первых года Чернобыльской катастрофы люди на российских радиационно загрязнённых территориях выходили с транспарантами: «Скажите правду!» Прессе удалось пробить брешь в стене замалчивания лишь после обращения к главному цензору страны. И вот 19 апреля 1989 года в «Брянском рабочем», а 23 апреля в «Советской России» появилась обстоятельная информация об истинных масштабах, возможных последствиях и неотложных мерах спасения от радиационной напасти на брянской земле. На всю Россию впервые об этом в статье «После грозы» внятно сказал Юрий Лодкин, тогда корреспондент ТАСС.

Итак, слово произнесено, и народ юго-западных районов Брянщины, доверяя сказавшему правду, с ещё большей надеждой и требовательностью спросил: «А дальше-то что?!». Дальше могло быть только дело. С этой верой и наказами пострадавших от катастрофы Юрий Евгеньевич и пришёл уже в следующем году народным депутатом в Верховный Совет РСФСР. И сразу же выступил на съезде с требованием: «Российская зона Чернобыля должна быть объявлена зоной республиканского бедствия!». Речь не раз прерывалась аплодисментами. А заключил он её так: «Передаю президиуму съезда письмо, подписанное восьмьюдесятью тысячами избирателей радиционной зоны, и прошу вас поддержать просьбу, чтобы это письмо было распространено в качестве официального документа Съезда».
Можно ещё слышать: Лодкин-де на чернобыльской беде въехал в политику, а потом – во власть. Следовало бы добавить – и в Историю. Но всякому бы так «въезжать».

История хранит следы всех – и ездивших по ней, и в неё входивших, и потоптавшихся… Уже месяц спустя после публикации автор возвращается к ней в той же «Советской России» с вопросом: «А что сделано?» То было ещё время, когда после выступлений прессы меры принимались. Реагируя на публикацию «После грозы», в чернобыльских районах Брянщины побывали председатель республиканской комиссии по ликвидации последствий катастроф и стихийных бедствий Ф.А.Табеев, он же первый заместитель предсовмина. На состоявшемся тут же заседании бюро обкома партии с участием министра здравоохранения была признана правильной постановка вопроса в статье «После грозы» и принято обращение в Совмин с предложением о разработке долговременной общереспубликанской программы особого социально-экономического развития районов Брянской области, подвергшихся радиоактивному загрязнению.

Вот с чего пошла и есть Чернобыльская программа. Хотя её ещё предстояло создать и повоевать за неё. А потом и защищать от «секвестирования». Вспомнить только схватку в Совете Федерации в феврале 1998-го. Накануне, в декабре, черномырдинское правительство приняло постановление, грубо нарушившее «Закон о социальной защите граждан, подвергшихся воздействию радиации вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС». Чернобыльская программа была резко сокращена за счёт понижения статуса загрязнённых территорий, то есть, путём приуменьшения реальной опасности проживания на них.

Совет Федерации позвал объясниться на «правительственном часе» заместителя председателя правительства О.Н.Сысуева, курировавшего чернобыльскую проблематику.

Воскресим кусочек стенограммы.
Председательствующий Е.С.Строев интересуется: как можно было вносить изменения в программу, не поставив в известность самих заинтересованных губернаторов: «Даже со мной никто не согласовывал… Лодкин знать не знает. Почему так произошло?» О.Н.Сысуев пытается ответить: дескать, вопрос дважды обсуждался с губернаторами, но «если будет объективно показано, что уровень загрязнения… не вписывается в нормы нового постановления правительства, оно будет безусловно изменено и отклонено…»

Из зала. Можно?

Председательствующий. Лодкин, пожалуйста.

Лодкин Ю.Е. Спасибо. Олег Николаевич, как ни тяжело об этом говорить, но сказать об этом надо. Вы коварно подставили премьера с этим документом, в котором речь идёт по Чернобылю, и сейчас бессовестно лжёте с трибуны Совета Федерации. Я обвиняю вас именно во лжи. У меня протокол совещания, которое проводилось у вас при участии некоторых губернаторов и при моём участии. Я выступал там и приводил достаточно веские аргументы, что это распоряжение принимать нельзя. Вы в согласии кивали на все мои выступления, и в протоколе чётко, ясно записано, цитирую…»

Цитируемый Ю.Е.Лодкиным документ заканчивается так: «Согласованный проект решения Правительства Российской Федерации внести до 1 февраля 1998 года». И, обращая внимание на дату, он поясняет далее: «Мы уточняем, мы работаем, а в это время коварно из-под лавки, 18 декабря, как обухом по голове… принимается вот это распоряжение… Примите грех на душу, покайтесь и сделайте всё возможное для того, чтобы приостановить действие этого распоряжения. Это будет единственный правильный выход, а то рубли, которые вы считаете, выглядят, как 30 сребреников».

Из реплики председательствующего Е.С.Строева: «Правильно вам Лодкин сказал: безнравственный шаг, и лично ваш».

Ещё в 1990 году, став депутатом от Новозыбковского территориального округа, а заодно и сопредседателем депутатской группы «Чернобыль», Ю.Е.Лодкин обращается с трибуны съезда: «Нужны немедленные меры российского правительства, чтобы ни его, ни нас, народных депутатов, не обвинили в преступном равнодушии к беде собственного народа. Депутатская группа «Чернобыль» разработала дополнение к проекту постановления по обсуждаемому вопросу, он передан в редакционную комиссию. Передаю его в президиум и прошу поддержать…»

А завершая то памятное для чернобыльцев выступление на съезде, брянский депутат обратился к Б.Н.Ельцину, возглавлявшему тогда Верховный Совет: «Вы отдали целый ряд распоряжений по нашим просьбам. Многие из них, к вашему сведению, оказались невыполненными. Поинтересуйтесь, почему. Мы помним и ваше, Борис Николаевич, обещание лично изучить все проблемы на месте тяжкой беды. Время для выполнения обещанного истекло…»

Ельцин потом (уже, правда, в качестве президента) побывал. Как слон в посудной лавке. Но это вопрос другой, здесь же обращает на себя внимание лодкинский стиль «пришпоривания времени», непрерывное побуждение к действиям, невзирая на ранги. Кстати следующая статья в «Советской России» озаглавлена была без изысков: «Поспешить с защитой!» И вот на съезде: «Нужны немедленные меры», «время обещаний истекло» …

Нет смысла воскрешать все эпизоды деятельного хождения журналиста Лодкина во власть, их много, и все на виду, но ещё один, характерный, того заслуживает. Ельцин вручает Лодкину в 1998 году (это после судебной-то тяжбы с ним-президентом!) орден Дружбы. И что же слышит в ответ? «Господин президент!.. Позвольте отступить от протокола и высказать вам просьбу о ещё одной награде не для себя… Не буду сегодня отягощать вашу память и память присутствующих горькой статистикой. Но назову лишь одну цифру: 65 процентов российских детей, болеющих раком щитовидной железы, – дети, проживающие на Брянщине. Это трагические последствия Чернобыля. Вот почему я прошу взять под патронаж Президента России выполенение Чернобыльской программы…».

Что оставалось Ельцину? Он публично дал согласие…

Мало и правду сказать, за неё ещё постоять нужно.

Александр НЕСТИК.

Ещё от mysoulgarden. У меня несколько книг Юрия Лодкина. Сейчас с большим интересом читаю его публицистические очерки, собранные вот в этот объёмный том (766 страниц!):

IMG_3149.JPG

IMG_3151.JPG

IMG_3152.JPG


Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.

?

Log in

No account? Create an account