Геннадий Краснопёров (mysoulgarden) wrote,
Геннадий Краснопёров
mysoulgarden

100 ЛЕТ «БРЯНСКОМУ РАБОЧЕМУ» (9)

УШЛИ, ОСТАВИВ ЗАВЕЩАНИЯ (3)

ЗАВЕТ НИКОЛАЯ ИВАНОВИЧА КУТЕПОВА:

«ЗЕМЛЯ НЕ ПРОЩАЕТ.
ОБИДИШЬ ЕЁ И – ТО ЖЕ САМОЕ
ПОЛУЧИЩЬ, ЧАСТО – СТОРИЦЕЙ»


DSC_0142 (10) - копия.JPG

… По просьбе Кленова Ковалёв собрал бригадное собрание. Сперва хотели провести его утром, до работы, но людей на наряд пришло немного. Перенесли на полдень. Опять мало людей собралось. Отложили до вечера.

В клуб пришли Ефимов и Аношин, по привычке сели за стол президиума, поставленный не на сцене, а внизу, в зале. Матвей Ильич подозвал Ковалёва.

_- Ты чего это надумал? В бригаде собрание, а председатель не знает.

- Не знаешь, а присутствуешь.- Ковалёв угрюмо засмеялся.- За тобой же специально человека посылали.

- Какая повестка?- резко, обидчиво спросил Ефимов. Такого ещё не бывало, чтобы бригадиры самовольничали.

- О севе решили потолковать.- Ковалёв хмуро оглядел заполненный колхозниками зал, сказал Кленову.- Можно начинать.

С десятиминутным докладом-сообщением выступил Кленов. Охарактеризовав последний, шестой или седьмой по счёту, план сева бригаде, сказал то, ради чего собрались:

- Этот план выносим на ваш суд. Точнее, не план, а судьбу не засеянных ещё гектаров – без малого половина ярового клина. Вы родились на этой земле, выросли, вам на ней жить. Решайте, чем сейчас, в этом году, занять свободную площадь.

Зал загудел и смолк.

Ефимов широко раскрытыми глазами, бледнея, уставился на Кленова.. Он первым понял, что это открытая, организованная атака не на посевные планы, а на его, ефимовские, устои в колхозе. Давно он чувствовал в бирюке Ковалёве скрытого противника всех своих дел…



От Аношина поступила записка: «Это –бунт! Немедленно выступи и поверни ход собрания».

- А ты сам, сам-то чего предлагаешь? – спросил Кленова кладовщик Афанас Шевердин.- Ну-ка, блесни умом.

- Мы собрались вас послушать.- Кленов на секунду умолк, натолкнувшись взглядом на Наталью. Показалась она ему слишком грустной и одинокой среди притихших, словно лес перед грозой, людей. Вчера от Ковалевых он направился к ней. Зашёл на порожки и через широкое незанавешенное окно увидел в кухне Юру на трёхколёсном велосипеде и Григория, сидевшего на табуретке. Родившееся тоскливое чувство утраты немного ослабело, забылось днём, а сейчас опять нахлынуло враз, волной. – Вначале вас послушаем. Я потом скажу.

- Товарищи, агроном не очень понятно выразил мысль. Я хочу внести ясность,- сказал, вставая Ефимов. Мы обсуждаем вопрос, как ускорить сев. Вот и вскрывайте резервы, вносите предложения. Почему сегодня бригада фактически сорвала сев?

Тяжело поднялся бригадир Ковалёв.

- Кленов сказал всё ясно. И не к чему людям голову морочить… Вы, старики, помните, чтобы на наших землях были когда-нибудь песчаные бури? Не помните, не знаете. Наши предки отвоевали землю у леса. Сохой, горбом своим. А мы дохозяйничались до того, что в прошлом году отдали лесничеству под сосну косогор возле Гнилого ручья. Нынче упросили лесников засадить сосной ещё Пархоменские бугры. Паразитами становимся. Истощим, обезродим поле – под сосну, а залежи осваиваем. Склоны под пропашные пустили. Каждый год валим под картошку, кукурузу торф и навоз. Но не возмещаем даже того, что со склонов водой уносится в овраги. Дурная сила – овраги удобрять.

Ефимов не выдержал, вскочил:

- Прекратить!

Председательствующий на собрании Клёнов осадил его:

- Если хотите выступить, поднимите руку.

Аношин выбросил руку, ринулся к столу. Клёнов повернул его назад:

- Вам слово будет предоставлено в конце собрания.

К столу вышел тракторист Пётр Меркулов. Голос слабый, застуженный. Но для Ефимова прозвучал он звонкой пощёчиной. Именно Ефимов заставлял его, Меркулова, распахивать склоны.

- Были эти склоны тёмными, а стали белыми. Песок – хоть стекло вырабатывай.

- Ну и что? Что ты хочешь этим доказать?

- Матвей Ильич, - потребовал Клёнов,- вы на собрании, а не базаре. Слово предоставляется… Кирилл Афанасьевич, Белозор раньше поднял руку. Прошу, Никита Иванович.

Никита Иванович с чёрной, какой-то просвечивающей щетиной на белом лице заговорил с места.

- Я как бывший председатель и как теперешний сторож, наверно, больше всех исходил, изъездил колхоз. Вот то поле, что за большой берёзовой рощей, занимать нужно только люпином. Нагольный песок. А перед большаком, ну, что сразу за Пархоменскими буграми, лучше всего посеять гречку. Малый от неё доход, так что ж? Надо же думать и о тех, кто нам производит обувку, одежду, технику.

-Клёнов вполголоса сказал Ефимову на ухо:

- Государственный человек Белозор!

Матвей Ильич не шевельнулся. Он не знал, что делать, что предпринять. Здесь не схватишь агронома за грудки, не обложишь матом. И молчать нельзя.

Со второго ряда полнялась Соня Шевердина.

В это время Аношин уговаривал выступить звеньевую кукурузоводческого звена Веру Жарикову. Она набила язык на районных слётах и совещаниях. Вчера он с нею беседовал по поводу обязательств на нынешний год.

И выступлю, и скажу. А чего мне!..

После Шевердиной Жарикова протиснулась между рядами, подкатилась к столу. С красным, брусничным потрескавшимся носом, который был намазан вазелином.

- Товарищи! Наш колхоз благодаря кукурузе добился больших успехов, особенно за последний и предыдущий период времени. И это неправильно, что кукуруза потянула. Отставание назад в наше время недопустимо. Поставленную задачу государством мы выполним в этом году и в сжатые сроки. Кукуруза на площади тридцать га обещает дать с одного гектара пятьсот центнеров зелёной массы. Это, товарищи, надо думать, какой результат.! Мы, как и рабочий класс, создаём для населения возрастающие блага. Рабочие – уголь, сталь, чугуны, а мы – «королеву полей». В прошлом годе сто пятьдесят, а нынче, если не посохнет,- пятьсот!

С горделиво поднятой головой Жарикова прошла к своему месту. Жариковой не удивлялись: она работает на кукурузе, ездит в район, а значит, должна произносить только такие речи…

А в зале тянули руки, просили слова. Кленов никого не ограничивал.

Ефимов решил было, как в подобных случаях поступал прежде, дать людям выговориться, выдохнуться. Потом что-нибудь пообещать и на этом кончить. Но здесь обещанием не отделаешься, хода собрания не повернёшь. И он пошёл на крайность.

- Я, как председатель, не признаю этого собрания. Потому что оно идёт вразрез с линией правления колхоза, района.

И он демонстративно покинул клуб. Следом выскочил Аношин.

Собрание продолжалось.

Не все выступления нравились Кленову. Далеко не все высказывали широкие, обобщающие мысли коллективного хозяина. Но то уже было хорошо, что требуют разумного хозяина.

Вместо выступления он прочитал свой проект решения собрания. Проект был одобрен тремя десяткам поднятых рук и сплошным гулом голосов…

Это – одна из глав повести Николая Ивановича Кутепова «Земля не прощает»:

69f89.jpg

Книга подарена мне автором в далёком от нынешнего времени 1975-м году. Вот – дарственная надпись:

2017-10-16 13-03-42.JPG

«Геннадию на добрую память, Елизавете Степановне – как воспоминание о прошлом. Обещаю: вторая книга будет лучше. Н. Кутепов. Сентябрь 1975 г.».

Елизавета Степановна – моя мама, дочь и внучка крестьян и сама до глубокой старости крестьянствующая. В царское время в девять лет стала батрачкой у кулака, при Советской власти – рядовая колхозница. Николай Иванович часто бывал у нас в гостях и всегда подолгу беседовал – и с мамой и с отцом моим, Иваном Васильевичем. Выпытывал у них: «А как вы жили раньше,- до революции и после неё, в период коллективизации? А вы, Елизавета Степановна, как во время Великой Отечественной войны, работая в колхозе и дома, на огромном, как вы говорили, приусадебном участке, успевали кормить, одевать и вообще растить двух малолетних детей,- без мужа, когда Иван Васильевич был на фронте?». Он мог часами слушать рассказы моих родителей.

В среде крестьян Николай Иванович не сторонний человек. Он родился в 1929-м году в семье колхозников. (На земле работали всю жизнь и мать и отец). В 1947-м году закончил среднюю школу. После работал топографом. Служил в рядах советской Армии. Затем – сотрудник районной газеты. В 1953-м году вступил в Коммунистическую парию. В !956-м году его, как способного работника и активного коммуниста, направили в Московскую высшую партийную школу. Закончил он это престижное учебное заведение в 1962-м году, с отличием. Такого, хорошо подготовленного, его с удовольствием зачислили в штат редакции главной тогда в Брянской области газеты «Брянский рабочий».

Наше знакомство, переросшее затем в доброе товарищество, длилось почти девять лет,- до моего перевода из редакции «Брянского рабочего» в редакцию всесоюзной газеты «Сельская жизнь». Я многому научился у своего старшего товарища, который ничем не выказывал своего превосходства надо мной. А превосходство было. Николай Иванович – заместитель редактора, а я – рядовой корреспондент. У него почти в каждом номере газеты – великолепный злободневный очерк на сельские темы или аналитическая статья с анализом какой-то особо важной проблемы в областной партийной организации и с предложениями как решить её. А у меня – почти сплошь корреспонденции и статьи, которые хотя и выделялись нередко на редакционных летучках как лучшие, но всё же по свой «громкости» уступали лучшим публикациям Николая Ивановича.

Я учился журналистскому мастерству у Николая Ивановича. Продолжал учиться тому же и он. Его главным учителем был Михаил Ненашев:

21232.jpg

Михаил Федорович Ненашев - советский, российский государственный деятель, журналист, публицист, редактор, учёный-историк, педагог. Работал председателем Государственного комитета СССР по делам издательств, полиграфии и книжной торговли; председателем Гостелерадио СССР; главным редактором «Советской России», лучшей газеты Советского Союза начала 80-х годов; с 1989 по 1991 был членом ЦК КПСС.

Я хорошо помню то время, когда газетой «Советская Россия» с приходом в её редакцию главным редактором Михаила Фёдоровича Ненашева зачитывались и партийные работника, и доярки, и трактористы, и учёные, а в целом вся страна. Газета стала при новом редакторе смелой, для многих её «героев», часто высокого ранга, нелицеприятной. Вместе с тем она несла в многомиллионные массы своих читателей мощный заряд оптимизма и гуманизма, находя в гуще советских людей и «высвечивая» на своих страницах высокодуховных, преданных своему Отечеству и заботящих о его благе Личностей.

Как это получилось?

Сам Михаил Фёдорович на заданный ему вопрос «Как ему удалось сделать «Советскую Россию» лучшей в СССР?», ответил в одном из своих интервью так:

«Это, наверное, потому, что главный редактор не был профессиональным журналистом. Я не знал, как газета верстается, как планируется номер, как сокращать материал... Но у меня был опыт Магнитки, опыт Челябинска... Я ведь полжизни прожил на Южном Урале. И поэтому знал, чего ждут люди от газеты…».

Знал, чего люди ждут от газеты и Николай Иванович Кутепов. И потому он один из первых среди советских журналистов, кто стал в своей работе последователем Михаила Фёдоровича Ненашева. Возглавляемый им партийный отдел был в «Брянском рабочем» ведущим и по актуальной тематике и по журналистскому мастерству.

А теперь я вернусь к главному труду Николая Ивановича – к его повести «Земля не прощает». Она многопланова. В ней показана жизнь тружеников одного из русских колхозов в шестидесятые годы прошлого столетия, когда ещё только-только залечились, после победы в Великой Отечественной войне, раны нашей страны. Показана эта жизнь без прикрас. Много сложного в этой жизни. Много неприятного для главных героев книги от мелких, но обладающих большой властью людишек…

В процитированной мною главе из этой книги – вековечная распря. Противостоят друг другу те, кто радеет о кормилице-земле, заботится о приумножении её плодородия, чтобы это плодородие досталось и детям и внукам и те, кого это мало волнует, кто думает только о собственном благополучии.

Есть такое понятие – почва. Это тонкий, верхний, веками накапливаемый плодородный слой земли, который даёт жизнь растениям. К нему нужно очень бережное отношение, чтобы не повредить или даже вовсе уничтожить его. В том колхозе, что в повести, много крутых склонов, где слой почвы всего лишь в несколько сантиметров, а под нею негодный для жизни растений песок. И потому здесь противопоказана глубокая вспашка. К тому же, для повышения плодородия на этих местах следует высевать особые растения, в частности, улучшающий плодородие почвы люпин. Но… в стране повсеместное внедрение кукурузы, которая требует глубокой вспашки и особо плодородной почвы. Из-за неё, из-за неразумного размещения этой кормовой культуры, на полях появились небывалые доселе пыльные бури. На тех местах уже невозможно было растить прежнее – рожь, пшеницу… Потерявшую плодородие землю стали передавать лесничеству, под сосновые посадки. В повести – восстание против этого здравомыслящих. И их победа.

Это главное в книге «Земля не прощает» - как спасли в одном колхозе землю-кормилицу. Вон ещё когда озаботился этим автор повести Николай Иванович Кутепов - в шестидесятых годах прошлого столетия. И как бы печалился он сейчас, зная, что в нашей. постсоветской, стране заброшены, зарастают бурьяном, кустарником и лесом сорок миллионов (!!!) гектаров бывшей пашни…

Постскриптум. О кукурузе, о которой много говорится в повести. Эту зерновую (она же и кормовая) культуру стали внедрять на полях нашей страны после поездки в США Никиты Сергеевича Хрущёва, обладателя безграничной власти в Советском Союзе. Опыта выращивания кукурузы у нас не было. Не было и пригодных для наших климатических условий сортов её. А установка «сверху» была: «Сеять!». Те из председателей колхозов и директоров совхозов, которые были поумнее и порачительнее, проводили эксперименты с кукурузой на малых площадях, без ущерба для традиционных сельскохозяйственных культур. Другие же - подхалимствующие, смотрящие в рот начальству – сразу засевали кукурузой половину, а то и больше своих полей; осенью они оставались без урожая.

Но не правы те, кто говорит сейчас, что идея Хрущёва существенно укрепить кормовую базу животноводства за счёт кукурузы и в результате получать больше молока, мяса, была безумной. Со временем была освоена технология возделывания кукурузы. Советские селекционеры создали скороспелые сорта и гибриды кукурузы. И эта, ставшая высокоурожайной, культура стала победно шагать по стране. В моей большой фототеке был снимок (надо будет найти его) времён внедрения кукурузы. Снимал кукурузное поле в Сибири, в Тюменской области. Там растения достигали высоты до трёх метров! Из них делали силос. И потом этим кормом кормили скот на протяжении всего длительного в тех краях позднеосеннего, зимнего и ранневесеннего времени. А вскоре научились - в передовых хозяйствах, почти повсеместно в нашей стране - получать полновесные урожаи кукурузного зерна.

Постскриптум 2 - ещё фотографии Николая Ивановича и дружеский шарж на него, сделанный соратником Александром Нестиком:

DSC_0147 - 10 сним. - копия (8) жалдак и Кутепов.JPG

DSC_0141 - копия (15) Сафонов и Кутепов Н.И. - копия.JPG

DSC_0142 (8) - копия Кутепов.JPG

DSC_0008 Н.И.Кутепов шарж А.Нестика - копия.JPG

Subscribe

  • О СОВРЕМЕННОМ ПРЕМУДРОМ ПЕСКАРЕ

    Жил человек. До коронавируса. А после перестал жить… Его напугали уже первые сообщения об этой «смертельной для всех» болезни. После, год и ещё…

  • МЫСЛИ 83-ЛЕТНЕГО (31)

    ТАК МНОГО В МИРЕ ЗЛА, А В ЦЕЛОМ – НЕСОВЕРШЕНСТВА. И ВОТ - Я ДУМАЮ: «Если бы на нашей Земле каждый дееспособный, неустанно, ежкдневано, задавал себе…

  • И ВОТ – СТАРИК ПРИДУМАЛ… МАШИНУ ВРЕМЕНИ

    Старик любил радио. С самого раннего детства приобщился к нему. Тогда, в его военном детстве, не было в селе Красное (Удмуртия), где он жил (да и во…

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments