Геннадий Краснопёров (mysoulgarden) wrote,
Геннадий Краснопёров
mysoulgarden

Categories:

100 ЛЕТ «БРЯНСКОМУ РАБОЧЕМУ»

УШЛИ, ОСТАВИВ ЗАВЕЩАНИЯ

Продолжаю Воспоминания о «Брянском рабочем» - славной газете, которой я отдал почти девять лет своей жизни. О моих товарищах и их делах вспоминаю. Многие из них уже покинули нашу многогрешную землю. С «грехами» людей – большими и малыми – они боролись,- стремились показать, с помощью своих газетных публикаций, как себялюбимое, скаредное, злое, пошлое губит человеческую душу; одновременно указывали читателям газеты пути, ведущие к возвышению личности. Занимаясь этим повседневным обыденным делом, особо одарённые успевали ещё и книги писать. Сейчас те книги для меня подобны Завещаниям.

ДОБРЫЙ ДАЖЕ В СВОИХ ФЕЛЬЕТОНАХ

Держу в руках книгу Константина Ивановича Минькова, с дарственной надписью: «Геннадию Краснопёрову – критику, который злее автора этих опусов – от всей души! К. Миньков. 4 августа 1976 года».

IMG_1562.JPG

IMG_1563.JPG

В ней, небольшой по формату, вместилось многое: юмористическая повесть, фельетоны, рассказы.

Почему я оказался «злее автора»? Да потому, что молодой, горячий в ту пору, был одним из самых активных выступающих на ежеутренних редакционных «летучках», часто «рубил с плеча», критикуя кого-то за неудачную, по моему мнению, газетную публикацию. А Константин Иванович - уже в годах, умудрённый житейским опытом, понимающий, что слово тоже может ранить - чаще молчал, а если что говорил, то с величайшей деликатностью. Он был добрым даже в своих фельетонах, а ещё более – в рассказах. Об этом можно судить по следующим цитатам из его юмористической повести «Не фунт изюма:

«…Отлично мне служится, дорогая Машенька. Конечно, по тебе и нашей Дубравке скучаю. И если когда случится такое, что заработаю наряд вне очереди, то целиком и полностью виновата будешь ты. Отвлекаешь от военной службы. Но пока всё благополучно. Командиры довольны мною. Эх, находилась бы ты поблизости, чтобы встречаться с тобою хоть редко, хоть в неделю раз! Тогда бы можно и на сверхсрочную! Как поживает твой дедушка? Пиши мне, Берёзка, почаще. Какие у вас там новости в Дубравке? Мне, сама понимаешь, каждая весточка дорога. Да ещё написанная твоей рукой! Подвожу сказанному итог. Живу полнокровной жизнью. В ожидании встречи с тобой бодро тоскую!» (Из письма Николая Родникова Марии Берёзкиной)…

=====
- Давным-давно, ещё до революции, уехал из России мой двоюродный брат. Пройдоха и жулик был,- не приведи господи! Вот, надо понимать, пришёлся там ко двору… Где-то сразу после войны мы от него письмо получили. Бахвалился – уборная тёплая…

===========

- Все богачи – эгоисты! - как лозунг выкрикнула Люба…

==========

- …Давай по порядку. Прикинем. Вот, взаправду, тебе привалили огромаднейшие деньги. Что ты с ними будешь делать?

- А сколько?

- Сколько, сколько… К примеру… Возьмём миллион!-
Кочанок испытующе глядел на внучку.

Машеньке верилось и не верилось. Однако Люба про миллион… Дед тоже… Неужели правда? И её взяла оторопь.

- Зачем же мне столько?

- А сколько тебе надобно? – погладил дед бороду.- Прикинь на все и всякие расходы. Ну, сколь?

- Не знаю.

- Для счёту у нас голова на плечах. Давай вместе считать,- Кочанок, руки за спину, вышагивал по комнате. – Загибай пальцы… Под венец платье – раз.

- Под какой ещё венец?

- Это так по старинке говорится. Не вековать же тебе одной… Мебель новую – два…

Машенька огляделась.

- Это зачем? Сундук разве тебе заменить!

-Ты по хате головой не верти! – строго притопнул ногой Кочанок. – Наша мебель устаревшая!. Этого… Паралону нету… Опять же к мужу пойдёшь… Неизвестно какая у него…

- Может, ещё корову купишь? – улыбнулась Машенька.

- Скажешь! Купила баба порося…- не понял иронии Кочанок.- Погоди, не сбивай… Дальше идём… Эта наша хата не век стоять будет, новую срубить потребуется. Три …

Кочанок морщил лоб, теребил бороду, но счёт продвигался туго. Он и сам подивился: полна сума денег, а куда их определить? А Машенька вдруг развеселилась, засмеялась, хитро глазами блеснула:

- Дедуш! А знаешь? Брошу-ка я всю эту деревенскую заботу ! Что скажешь? До свидания, Дубравка! Прощальный привет, мои бурёнушки! И переберёмся мы в столицу! Люба советует квартиру с балконом. Здорово?.. Нет, Дубравку мы не бросим. Будет дача. Приедем летом, подышим этим воздухом и опять в квартиру с балконом. Потом в Крым поедем… Дедуш! Вот жизнь настанет. Институт… А на кой мне институт ?

Кочанок от такого взрыва насупился:

-Ты того… Понарошку это? Иль в самом деле?

Машенька носилась по комнате:

- Понарошку? Я же сразу деньгам ход даю! Что в Дубравке? Вот, ты считал, считал… Раз-два и обчёлся!

- Моты мотать – дни коротать!- совсем угрюмо произнёс Кочанок, как будто Машенька уже упаковывала чемоданы.- Прожигательством жизни всё это называется.

Машенька пританцовывала:

- Так и будет, так и будет!… А куда ещё прикажешь денежки девать? На такое житьё, как в Дубравке, мне и заработанных хватит…

Кочанок не ожидал такого поворота дела и расстроился. Он слушал внучку и не улавливал, всерьёз она или так – одно пустозвонство.

Машенька, понятно, заметила, что дед приуныл, подошла к нему:

- Расскажи-ка мне, дедуш, как я стала богатой. Уж не в твоём ли сундуке хранится клад? А потом всё обсудим сначала…



=======

Вы думаете, легко быть секретарём колхозной комсомольской организации? Кое-кто скажет: легко.! Яша Гром был тоже такого мнения, пока на последнем отчётно-выборном собрании не была названа его кандидатура. А затем выражено единогласное доверие. До этого водил он свой комбайн, регулярно посещал занятия политкружка и горюшка не знал. А теперь свалилось столько всяческих забот, что Яша в тяжкие минуты завидовал пенсионерам. Сорок три души молодёжного авангарда возглавлял Яша Гром. А каждая душа, как выявилось,- потёмки. По крайней мере, для вновь избранного секретаря. Вот, руководи, скажем. Алексеем Безбородовым, когда лишь знаешь, что он из пятой бригады. Это в Малых Родниках, за десять километров…

Неожиданное богатство Березкиной как для кого, а для него стало проблемой. Не богатство, как таковое, а судьба его обладательницы. Уж кому-кому, а комсомольскому секретарю тут следовало держать ухо востро. Большие деньги – беда! Не один хороший человек через богатство сгинул – это и классики литературы свидетельствуют и в нашей советской действительности, судя хотя бы по периодической печати, факты такие имеются.

Мария Берёзкина девушка, конечно, передовая. Хоть на ферме, хоть в общественной жизни, хоть в быту… Учится, в самодеятельности участвует, и вообще языкастая… Вызвать Берёзкину на бюро и обсудить? А за что обсуждать? Не сама же она капиталисткой стала. И вообще, можно её назвать капиталисткой или нет? С одной стороны – можно, раз капиталом большим обладает. А с классовых позиций7 Обыкновенная доярка, на Доске Почёта…. Рядовой советский человек. Хотя, может, не совсем ещё зрелый. А почему не совсем зрелый? Молодая что? Так он сам молодой, а ведь зрелый же! Характером только слабоват. Но зрело оценивает этот факт. А как она оценивает факт богатства? Вот в чём вопрос. Вот где, на первый случай, закавыка. Может случиться, что она на распутье, что у неё голова кругом идёт. Кто должен придти на помощь, как не комсомольский вожак.

Десятки всяких «как», «почему», «что» будоражили душу Яши Грома. И после тяжких раздумий секретарь решил, что с выводами и всякими мерами спешить не следует, но, не откладывая в долгий ящик, надо изучить почву, на которую упало капиталистическое зерно… Однако прежде чем подступиться к Маше Берёзкиной, следовало хорошенько подготовиться в теоретическом отношении. И потому Яша направился в библиотеку.

- Мне литературу, в которой раскрывается марксистский подход к богатству.

Бтиблиотекарша немедленно выложила на стол «Капитал» Маркса…

======

…Пошли всяческие легенды. Утверждалось, например, что Кочанок уже давно поддерживал связь со своим двоюродным братом. И наследство получено не без настойчивых его домоганий. Усматривались разные цели. Одни объясняли требования Кочанка так: старик использовал возможность перекачать золотишко в свою страну. Наследство, несомненно, будет передано государству или колхозу. Другие нашёптывали: расплакался Кочанок перед братцем., пожаловался на судьбу свою,- вот и отхватил куш. Правда, когда на этот счёт стал ораторствовать один из мужиков, Антон - сверстник Кочанка - так полоснул его холудиной, что тот начал икать, а потом запросил квасу…

- Чтобы Пётр, да в ноги капиталисту! Чтобы брехать стал на колхоз за поганое золотишко! В жисть не поверю! – размахивал холудиной Антон.- Гражданскую геройски прошёл! Партизанство в эту войну принял! Поклёп возводить! Да за такое…

=========

Славу и популярность не всякому удаётся пережить бесследно. История Дубравки знает, например, одного председателя колхоза, который до избрания был человек-человеком, а после избрания на руководящий пост стал свинья-свиньёй. За что и разжаловали его, под бурные аплодисменты, в рядовые…

=========
Как и в то утро, Доболаш Римидолов подстерегал Машеньку в проулке. Поэт стоял, прислонившись к плетню, с толстой клеенчатой тетрадью и карандашом в руках: шёл, нахлынули в душу чувства, закипело вдохновение, вот и остановился, записывает. Таким Римидолова частенько видели. Потому не обращали внимания, не мешали «дурью маяться, как выражались некоторые недальновидные.

Римидолову везло – Машенька опять шла одна.

- Мария! Что же ты скрылась в тот памятный вечер?
- Забыла, Володя…- Откуда ей было знать, что этими словами она жестоко ранит поэта.

- Забыла?!- содрогнулся и потупил взор поэт.- Такое не забывают!.. Я искал тебя…

Машеньке стало жалко творца:

- Исправлюсь! Могу клятву дать….

Римидолов снова и снова заглядывал в глаза Машеньке, всё ещё не уверенный, что они у не синие, как в его стихах…

- Назначай, Володенька, час, минутку. Только уговор: стихи будешь читать весёлые.

- Откуда весёлым взяться? Я, Мария, страдаю

Римидолов почувствовал, что наступает тот самый решающий момент, к которому он трепетно готовился…

= Мария, какие там часы, минуты… Я не могу ждать!.. Я, Мария, потерял покой и сон… В весе потерял… Тоска гложет… Прочитать?

Поэт остановился, закрыл глаза.

Мария! Тебе счастье привалило!
А я один на всей этой планете…
И никому не нужен я на свете,
Как старая колхозная кобыла…

- Да-а…- вздохнула Машенька. –Душевные стихи. А про кобылу зачем?

- Образ посредством сравнения. Из гущи выхватил!

- Выходит, Володя, у тебя неразделённая любовь…

- Мария, хочешь, ещё стихотворение прочитаю?..

Поэт набрал полные лёгкие знойного воздуха, как перед прыжком в омут…

Перед ними вырос Виталий Горелкин.

- Здравствуйте, Мария Матвеевна!

Римидолова он вроде не заметил, пренебрёг. Это больно укололо легкоранимую душу поэта.

Горелкин сиял. Горелкин был само обаяние.

- Какой вы сегодня, Виталий Петрович! Праздничный! – Машенька даже отступила на шаг от инженера.

- Если хотите знать, я всегда такой, Мария Матвеевна1 Сообразно обстановке… Между прочим, я предполагал, что вы отдыхаете… Шёл к вам… По срочному делу… Сугубо интимного порядка. И я попрошу,- Горелкин повысил голос и сделал каменное лицо.- Я попрошу некоторых посторонних временно, а лучше навсегда, удалиться!

- Я посторонний? Почему я посторонний?- Риимидолов скрипнул зубами. И выпятил грудь: он готов постоять за свою честь.

Инженер презрительно смерил его взглядом. Машенька оценила обстановку:

- Спятили вы что ли? Виталий Петрович! Володя читал стихи…

_ У нас свобода слова! – выкрикнул поэт.

- Мария Матвеевна, пусть этот лирик изчезнет!. У меня срочный разговор…

- Шалобод, с дороги!- Инициатива была в руках Горелкина.- Свои стихи можешь прислать по почте, я тебе консультацию дам, письменно. Прошу вас, Мария Матвеевна!- Инженер сделал широкий жест рукой.

Что Маше оставалось!

-Володя, приходи вечером, почитаешь…

==========
Виталий Горелкин вёл атаку.

- Мария Матвеевна. Эта знаменательная встреча меж нами должна была состояться ещё вчера… Нет, год назад! С тех пор, как я увидел вас…

- Ясно!- Машенька потупила взор.

-Что вам ясно, Мария Матвеевна?- насторожился инженер.

- Не любите, выходит. Не первые вы…

- Это не имеет отношения, Мария Матвеевна! Я не гордый! Пусть я буду последним! И если вы думаете, что мною движет какой-то другой интерес, кроме любви, то напрасно. Всю жизнь я давил в себе душевный порыв. Я ждал, не смея подступиться. Но более откладывать нельзя, по случаю ажиотажа вокруг вас, Мария Матвеевна!. Ответьте мне взаимопониманием!

- Виталий Петрович! Подумать надо!

- Что тут думать! Жизнь коротка! Космический век! Мы с вами уже отстали. Люди давно приобрели автомобили, уехали за границу. А мы? Мы прозябаем! Больно сознавать! Ибо прожить надо так, чтобы не было мучительно больно! Писатель подметил правильно! Нам так не хватало друг друга!

- Не чувствовала…

- Не надо чувствовать, Мария Матвеевна! Разум руководит человеком в наш век, а не чувства! Ракеты летят к луне не от чувства!..

- Просто не верится!..

Инженер истолковал это по-своему:

- Всё правильно, как этот летний день! Осчастливлю1 Как мы заживём! Смету составим! Я всё беру на себя…Я кое-что повидал… Насколько я понимаю, вы, Мария Матвеевна, согласны?

- На что согласна?

Горелкин поднял брови:

Само собой – на брак!..

- Так сразу? – опешила Машенька.

- Брак всегда сразу! – категорически заявил Горелкин. – Хоть на проиводстве. хоть в быту…

- Посоветуюсь с дедушкой…

_ Дед – референт! Ха!.. Он поповскими разрядами мыслит… Дед такую волынку затянет, что современный мир лопнет от смеха! Мы поставим его перед фактом обоюдной любви!

- А потом7

Горелкину показалось, что Машенька издевается.

- Потом – сплошь медовый месяц. Поедем в турне… Нет, сначала свадьбу закатим!.. Дубравка дрогнет!... Район дрогнет!...

===========
-… Здравия желаю, Пётр Федосеевич! Мы с Марией Матвеевной уже поладили…

- Что ты, мил-человек, предлагаешь Маше?

- Мировые масштабы!

- Щедро! – крякнул Кочанок.

- В столицу повезу! За рубежи!..

- За рубежи, значит, хочешь? А чего ты там не видал?

Горелкин даже задохнулся от такой дремучести.

- И опять же, Виталий Петрович, собрался ты не с пустой сумой… На эти самые, на Машины деньжата взгляд кидаешь?

Такого прямого вопроса инженер не ожидал…

==========

- Будем кончать комедь, Машенька,- щурился Кочанок..- А то я смотрю, в самом деле до смертоубийства дойдёт. Разыщи Дарью, пошли её ко мне…

В тот же вечер тётка Дарья распространяла срочное сообщение:

Всё Кочанок выдумал! Нету наследства1 Дед в присутствии Клима Жарого и Гришки Дударя вскрыл сундук. Нету там денег! Что Кочанок? Грит, во сне привиделось…

==========

«… Вот, дорогой мой Коленька, какие у нас в Дубравке новости. Задумка была дедушкина. Я поспорила с ним, когда он рассказал мне, что придумал историю с наследством, чтобы меня испытать и односельчан «встряхнуть» такой «новостью», а потом согласилась продолжить эту комедию – обижать дедушку не стала… На том и кончаю письмо. Больших успехов тебе, мой солдат! Жду тебя, дни и часы считаю….» (Из письма Марии Берёзкиной Николаю Родникову»)

МОЙ КОММЕНТАРИЙ

Фабула повествования Константина Ивановича Минькова не нова: деньги и соблазн в связи с ними. Множество во всемирной истории фактов, когда деньги, этот «презренный металл», превращали людей в своё орудие, заставляли их терять лучшие человеческие качества, совершать самые ужасные поступки. Вот и сейчас в нашей стране сплошь и рядом творится подобное.

И только в недавнем прошлом, в потерянном нами Советском Союзе, деньги стали терять власть над людьми. (Не над всеми, естественно, это и в повести показано, но, как я полагаю, над большинством тогдашних граждан Советского Союза).

Я, рождённый и выросший в селе, воспитанный в духе крестьянских традиций и потом почти всю жизнь освещающий сельскую жизнь в советской печати, свидетельствую: автор повествования не покривил душой. описывая события в селе со светлым названием Дубравка.

В моём селе Красное, что в Удмуртии, во время Великой Отечественной войны и ещё целое десятилетие после неё крупные деньги у кого-то были большой редкостью. Помню только одного старика-пчеловода, который продавал на городском рынке мёд. У него, как говорили в селе, водились деньги. Но если и было у деда какое-то богатство, это не замечалось: жил он в таком же не особенно большом доме, как у многих других. Его семья не выделялась одеждой, обувью…

Большинство моих односельчан видели деньги только глубокой осенью, когда резали свиней иди телят и продавали мясо в Ижевске, на колхозном рынке. Вскоре бОльшая часть тех денег испарялась,- они уходили на погашение разного рода государственных налогов. Трудодни, которые раньше были «зарплатой», отоваривали «натурой», в основном зерном ржи. Наша семья и почти все другие в селе жили натуральным, приусадебным, хозяйством. Обеспечивали себя не только основными продуктами питания, но и одеждой (шили её из льняной ткани собственного изготовления).

Я в первый раз увидел «большие» деньги десятилетним, когда в наше село приехал киномеханик со своей кинопередвижкой. Он квартировал у нас. (У моих гостеприимных родителей всегда были на постое приезжие из районного центра). После киносеанса киномеханик вывалил из сумки на стол большую кучу монет,- вырученное от продажи билетов на киносеанс. Он попросил меня помочь рассортировать монеты. Я подумал тогда: «Как много бывает денег!».

В повести «Не фунт изюма» время уже другое. Конец шестидесятых – начало семидесятых годов прошлого века. Страна уже восстановила разрушенное войной народное хозяйство. Заново отстроены такие крупные города, как Минск, Киев. И в сельской местности жизнь стала другой, лучшей. В колхозы и совхозы пришла зажиточность. Сельские жители стали лучше питаться и одеваться; у них появилась возможность бесплатно, по профсоюзным путёвкам, отдыхать в лучших санаториях и Домах отдыха… Но и тогда, часто бывая в сёлах и деревнях в качестве газетчика, я не наблюдал там массового, как ныне, тяготения к деньгам. Да, кому-то хотелось построить новый дом. Он брал беспроцентный государственный кредит и расходовал эти деньги на строительные материалы. Кто-то мечтал о своём личном автомобиле. Он ехал на северные стройки (возможность такая была у каждого колхозника и рабочего совхоза), получал там большую зарплату и возвращался домой уже на собственном автомобиле. Другие (вот и я тоже) после школы выбирали себе профессию по душе, поступали в высшие учебные заведения и после работали по специальности. И не особо важно было для нас, какая была зарплата. У меня, например, в редакции моей первой газеты (районная, «Ленинский путь») был весьма скромный месячный оклад, - сто рублей. Это – в начале шестидесятых годов прошлого столетия. Когда я поднялся по журналистской «лестнице» и стал работать собственным корреспондентом всесоюзной газеты «Сельская жизнь», оклад возрос до 180-и рублей, а через несколько лет – до 260-и. Это было в восьмидесятых годах того же прошлого века. Людей в советское время ценили по их работе, по вкладу в общегосударственные дела.

Немаловажная деталь: в позднесоветское время даже при минимальной зарплате люди могли удовлетворять свои главные потребности. Даже пенсионеры имели возможность за тысячи километров ездить в гости к родственникам на поезде, а многие из них были частыми авиапутешественниками. Зарплату не «съедали», как сейчас, жилищно-коммунальные услуги, поборы в медучреждениях, школах и высших учебных заведениях.

Потому-то не было в моё время такой ажиотажной, как ныне, -+денежного ажиотажа.

Так что очень правдиво высветил в своей повести «кусочек» прежней жизни Константин Иванович. За это ему честь и хвала! А для меня его книга – крепкая память о нём.








Subscribe

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments