Геннадий Краснопёров (mysoulgarden) wrote,
Геннадий Краснопёров
mysoulgarden

Categories:

К 100-ЛЕТИЮ « БРЯНСКОГО РАБОЧЕГО»

ДОМ, В КОТОРОМ БЫЛО ВОЛЬГОТНО ЛИЧНОСТЯМ (3)

ПОД ВОДИТЕЛЬСТВОМ ГВАРДИИ ЛЕЙТЕНАНТА

Мы, старые журналисты «Брянского рабочего», отмечаем в нынешнем году не только 100-летие этой славной газеты, но ещё и 100-летие со дня рождения Григория Ивановича Бубенка, возглавлявшего коллектив редакции «Брянского рабочего» много десятилетий.

Он, наш легендарный Григорий Иванович, мог бы стать видным
военачальником,- в боях во время Великой Отечественной войны не раз проявлял и мужество и сообразительность. Но армия оказалась не для него,- из-за тяжёлого ранения (потерял ногу) его демобилизовали.

Миллионы, – столько было в нашей стране инвалидов войны. Не все из них выдержали такой жестокий удар Судьбы. Многие спились. Был такой и в нашем селе. Стал после возвращения из госпиталя конюхом. Ходил на деревянном протезе. Топил своё горе в вине. Ни одного дня не видели его трезвым. Утром задаст конягам корм, почистит конюшню и – начинает пить бражку или самогонку собственного изготовления. Любил детей,- и своих (четверо было у него) и чужих. Они (и я среди них) были частыми гостями на конном дворе. Конюх часто жаловался нам: «Калека я. Гитлер меня покалечил. Потому и пью, что калека. Знаю, что нехорошо это. А вот – уже не могу без выпивки. Выпьешь и - вроде бы снова такой же, каким был при двух ногах».

Григорий Иванович в противоборстве с Судьбой оказался среди самых мужественных. Сумел получить достойное образование, поднялся из «низов» в «верхи».

24 июля 1973 года. Особо памятный для меня день. Приказом № 22, с подписью Г.И. Бубенок, я принят в редакцию областной партийной газеты «Брянский рабочий» литературным сотрудником (через год – корреспондент, после - собственный корреспондент). Мне было тогда без одного месяца 35 лет. Новому моему редактору шёл 56-й год. На мой взгляд, был он уже чуть ли не старым человеком. Но это по возрасту. А по активности, оптимизму не уступал нам, молодым. Никогда ни на что не жаловался, даже нездороья свои превозмогал «в себе». И только самые чуткие из нас замечали, что ему вдруг, в какой-то из рабочих дней, становилось плохо. Но если кто-то говорил: «Григорий Иванович, вам нездоровится?», он отшучивался: «Это сезонное. Пройдёт».

Каким он был ещё? Об этом позднее. Сначала о том, каким он не был.



Григорий Иванович не хвастался своими военными подвигами. (А ведь у него боевые и ордена и медали).

Он не был хватателем жизненных благ (ныне таких хватателей неисчислимое множество). Жил в обычной коммунальной квартире. Его сын учился в обычной школе. В ту же школу ходила и моя будущая жена, дочь строителя.

Не гнался за деньгами. Обходился своим должностным окладом. Я зарабатывал в иной месяц почти в два раза больше, чем он,- по пятьсот и больше рублей. (Это - небольшой оклад, гонорар и разного рода премии). По тем временам моя общая получка была сродни министерскому окладу. Но мой заработок не напрягал Григория Ивановича. Только скажет иногда, с доброй улыбкой: «Ну, ты опять больше меня получил». А ведь и он мог существенно прибавить к своему окладу, заполоняя страницы газеты своими публикациями. Но… не делал этого. Редко выступал в газете. Только по каким-то особым случаям.

Не ходил с проверкой («Как они там, не бьют ли баклуши?») по кабинетам. Доверял нам. А «подгонял» нас в работе разного рода поощрениями.



Григорию Ивановичу было чуждо диктаторство. Будучи настоящим демократом, он не стремился искоренять какие-то, может быть, в чём-то неприемлемые для него, но не мешающие слаженной работе редакции наши привычки.
В редакции какой газеты возможно ныне такое: у нас – очередная утренняя «летучка»; обсуждаем свежий, выпущенный ночью, номер газеты; начинает разговор редактор; а у меня в руках кипа газет, - просматриваю одну за другой, интересуясь всем, что творится в мире; впечатление такое, что я не слушаю ни редактора, ни выступающих после него; но, отрываясь на секунды от газет, кидаю реплики, нередко нелицеприятные даже для редактора; это никому не кажется вызовом,- все знают, насколько дорого для нас, журналистов, время, после «летучки» будет напряжённая работа, когда станет не до газет.

Не помню случая, чтобы кто-то из нас уличил Григория Ивановича в злопамятстве. А поводы для злопамятства у него были. Много раз он и на меня мог бы «наехать». Однажды ему крепко досталось от обкомовского секретаря по идеологии. В обком КПСС переслали посланное мною письмо в Центральный Комитет КПСС. А поводом для такого моего послания было следующее. Однажды из обкома поступило нашему секретарю партийного комитета указание: чтобы все коммунисты редакции посещали занятие городского университета марксизма-ленинизма. Я воспротивился этому требованию, заявив, что теорию марксизма-ленинизма, изучал, во всех её подробностях, в двух высших учебных заведениях – Ижевском сельскохозяйственном институте и Уральском (г. Свердловск) университете. Секретарь парткома начал на меня «давить», угрожая, что моё нежелание учиться «в высшей школе партийного просвещения» может обернуться для меня строгим партийным выговором. Защищаясь, я был вынужден написать письмо в ЦК КПСС. После чего выяснилось, что городской университет марксизма-ленинизма» это действительно высшая школа, но в низшем звене партийного просвещения. Досадный для редактора инцидент завершился сообщением Григория Ивановича на очередной «летучке», что вот-де Краснопёров послал письмо в ЦК КПСС, которое переслали в обком КПСС, где этим были крайне недовольны. Результат моего демарша: коммунисты редакции с высшим образованием перестали посещать городской университет марксизма-ленинизма, высвободив для себя лишнее свободное время.

А теперь о том, каким был Григорий Иванович для нашей славной газеты.

Он - стал подлинным стратегом в своём благородном деле. От него - сохранившиеся на многие десятилетия главные направления «Брянского рабочего». А это:

- постоянная забота о приумножении авторского актива газеты, бережное и внимательное отношение к письмам трудящихся, что способствовало более широкому освещению многообразной жизни области и растущей, в связи с этим. популярности «Брянского рабочего»;

- настойчивость в достижении заявленной цели; можно назвать сотни больших и малых дел, которые газета довела до конца; иногда для этого требовались годы;

- существенная помощь газеты людям, несправедливо обиженным или попадающим в какие-то другие сложные ситуации;

- непримиримость ко всему, что мешает работать и жить.

И редактор газеты, и все мы, её сотрудники, руководствовались в своей деятельности указанием Владимира Ильича Ленина : «Газета – не только коллективный пропагандист и коллективный агитатор, но также и коллективный организатор». ( В.И.Ленин, статья «С чего начать?). И потому – и агитировали (за лучшую жизнь), и пропагандировали (всё, что возвышает человека, делает его коллективистом, гуманистом), и организовывали массовые движения, способствующие высокой производительности труда в промышленности, сельском хозяйстве. и строительстве, росту творчества школьных педагогов и преподавателей средне-специальных и высших учебных заведений, улучшению культурного досуга жителей как городов, так и сёл, деревень…

В связи с этим скажу о внедрении промышленной технологии производства картофеля. У картофеля в нашей стране большая история. Долгое время его выращивали с огромными затратами ручного труда. Ещё даже в начале шестидесятых годах прошлого века в нашем колхозе сажали картофель на больших площадях под конный плуг. (Тракторов было мало). Потом с помощью той же лошадки убирали урожай клубней. Впоследствии в стране появились массово картофелесажалка и картофелекопалка, буксируемые трактором. Работа тех, кто сажал и убирал картофель, несколько облегчилась. Но и тогда малопроизводительного ручного труда в картофелеводческой отрасли оставалось много. И вот – лозунг от «Брянского рабочего: «Картофелеводство – на промышленную основу!». Этот призыв был важен не только для Брянской области, но и для всей нашего государства. Только Брянская область и Белоруссия обеспечивали продовольственным картофелем Москву, Ленинград, северную часть страны и значительную часть Сибири. И потому так необходимо было наращивание производства картофеля с минимальной его себестоимостью.

Основная нагрузка в реализации лозунга «Картофелеводство – на промышленную основу» легла на мой, сельскохозяйственный, отдел редакции. Но активно участвовали в этом деле и другие отделы: строительный – он контролировал массовое строительство современных картофелехранилищ (в старых, плохо оборудованных, значительная часть урожая клубней во время хранения портилась), промышленный - способствовал своими публикациями ускорению производства на брянском заводе «Сельхозмаш» необходимой для картофелеводства техники, партийный – он мобилизовал сельских коммунистов к активному участию в техническом перевооружении . картофелеводческой отрасли…

Больше двух лет продолжалась такая помощь нашей газеты в этом, ставшем общеобластным, движении. И вот – свершилось! В колхозах и совхозах появилось множество механизированных картофелеводческих отрядов; четыре-пять- семь механизаторов стали выращивать и убирать картофель, почти без применения ручного труда, каждый на площади 500-700, а в иных хозяйствах даже 1000 гектаров.

Особо запомнилась мне одна осенняя картофельная страда. В тот год в Брянской области вырастили рекордный урожай картофеля. Надо было принять все меры, чтобы убрать его без потерь. У меня появилось предложение, которое я высказал на редакционной летучке: создать две мобильные группы журналистов и послать их в сельские районы,- чтобы они, объезжая район за районом, пожили там, пока не закончится уборка картофеля; в каждом номере газеты от этих журналистов – свежие публикации ( сегодня побывали в каком-то районе, завтра утром в свежем номере газеты их репортажи). Предложение было принято. Я приготовил к нашей поездке «болванки» для аналитических статей. В них – особо злободневная для того или иного района проблема в картофелеводстве, которую необходимо решить, чтобы эта, одна из главных для Брянщины, отрасль производства стала ещё более эффективной.

И мы отправились в путь. Одну из групп «картофельных» журналистов возглавил я, другую - заведующий промышленным отделом редакции (впоследствии он станет губернатором Брянской области) Юрий Лодкин.

Началась наша, журналистская, горячая страда. С раннего утра объезжали колхозы и совхозы. Там, па картофельных полях, беседовали с руководителями хозяйств, агрономами, механизаторами, видели их в действии, подмечали, чем они сильны в своей работе и в чём недорабатывают. Вечером, в гостинице, готовили, «хором», подобно Ильфу и Петрову, репортаж, корреспонденцию или статью. Тоже вечером, часто очень поздно, передавали написанное по телефону редакционной стенографистке. Утром это было уже на первой странице нашей газеты, с уведомлением: «Сегодня наши бригады журналистов будут… в районах». Нас, благодаря этому уведомлению, ждали в упомянутых районах, готовились к нашему приезду, чем тоже активизировали уборку картофеля.

В тот сезон убрали картофель в более короткий срок, чем в прежние годы. Брянская область отправила государству более 800 тысяч тонн клубней. (Если из этого дать каждому человеку по полкилограмма, то можно единовременно накормить один миллиард
шестьсот миллионов человек!).

Производство картофеля в то, советское, время было общегосударственной задачей. Сам Леонид Ильич Брежнев, генеральный секретарь ЦК КПССС, проявлял постоянный интерес к этой важной для страны отрасли. В ту же осень, когда две наши группы журналистов «страдовали» в сельских районах, произошло следующее. Я, тогда уже одновременно и нештатный корреспондент общесоюзной газеты ЦК КПСС «Сельская жизнь», отправил в Москву, стенографисткам, большую статью об успешном переводе брянского картофелеводства на промышленную основу. Жду день, два. Статьи в газете нет. Звоню по телефону главному редактору газеты Александру Павловичу Харламову : «У вас моя статья о брянском картофеле. Что-то не вижу её в газете. А, между тем, Леонид Ильич Брежнев, вернувшись из отпуска, спросил, ещё на аэродроме, у кого-то из встречавших его: «Ну, как там с картофелем, в Белоруссии, в Брянской области?..». На следующий день после этого моя статья была в газете, на первой странице.

Свобода творчества. Это сегодня мечта журналистов, во всём зависимых от их ориентированных на прибыль издателей. А мы в «Брянском рабочем» были свободны в выборе тем для наших публикаций. Да, была цензура. Нас знакомили с тем, о чём нельзя писать. Но это - в основном государственные тайны, зная о которых, мы не должны были их разглашать. В перечне запретного для нас, советских журналистов, не было, к примеру, такого, как сейчас: запрета критиковать чиновников. Да, нас контролировали «сверху» - из обкома КПСС и облисполкома, советуя при этом, о чём писать и о чём не писать. Но наша редакция внимала не каждому из этих советов. Часто «шёл поперёк» этих советов и я. Вот – вызывает к себе редактор. Говорит, что инструктор обкома (называет фамилию) побывал сегодня (называет сельский район), увидел там (сообщает о чём-то негативном, замеченном, а нередко и надуманном тем инструктором, из-за того. что его в том районе плохо покормили). «Съезди туда. От тебя ждут критическую статью».- Завершает разговор Григорий Иванович. Я выезжаю. Веду в злополучном районе собственное расследование. «По пути» обнаруживаю в том хозяйстве района, где побывал инструктор обкома, уникальный, полезный не только для Брянской области., но и в целом для страны, передовой опыт в животноводстве. Пишу об этом статью. Кладу на стол редактора. Он читает её и – отправляет в секретариат редакции, с пометкой «Срочно в номер. А бывало и наоборот. Опять же по наводке кого-то из обкома партии меня отправляют в командировку за «положительным материалом».На месте выясняю, что ничего положительного там нет, просто ушлые выдали обкомовскому гостю желаемое за действительное. Возвращаюсь в редакцию с критической корреспонденцией. Её публикуют. Могло бы быть и в том и другом случае по-другому, если бы наш редактор, личность высокой пробы, был другим, - трусоватым, чутко улавливающим всё, что ему
говорят «сверху».

Ещё о нашем выборе тем. Мы работали в основном каждый на свой отдел. К примеру, Саша Нестик был заведующим отделом строительства. И он во многом поспособствовал, своими и авторскими публикациями, становлению областной строительной отрасли на передовые в стране позиции. Но изначально, с малых лет, его влекла к себе природа. И это своё влечение он воплотил в газетные строки, на созданной им регулярно выходившей странице «Дом наш Природа», материалы для которой он делал в свободное от основной работы время.

Вот и со мною то же самое. Нетерпимый к пьянству и алкоголизму, решил побороться с этим злом. Пришёл с таким предложением к Григорию Ивановичу. Он только спросил:»А свои дела не завалишь?». Сказал ему, что сельская тематика останется у меня приоритетной. После этого разговора на страницах нашей газеты появилась постоянная рубрика «Страшнее чумы». Под нею я помещал, кроме своих антиалкогольных статей и корреспонденций, письма читателей, которые, ужасаясь тому, что творят живущие с ними или рядом пьяницы и алкоголики, предлагали различные меры воздействия на этих бациллоносителей «чумы»; многие авторы публикуемых писем ратовали, вместе со иною, за полное отрезвление общества.

Люди благодарили газету за эту рубрику. Но были и недовольные ею. В частности, в обкоме партии, органом которого был наш «Брянский рабочий».Не нравилось, что «выносим сор из избы», памятуя, что «Брянский рабочий» внимательно читают в руководящем для страны органе - Центральном Комитете КПСС. «Что подумают о нас, читая в твоей газете о разгуле пьянства и алкоголизма?»- это было самое мягкое порицание нашему редактору. Однако он ни словом, ни намёком не дал понять мне, чтобы я попридержал свой пыл. Она долго «работала, эта наша рубрика, почти до самого моего перевода в газету «Сельская жизнь».

Без возражений отпускал нас Григорий Иванович в «свободное плавание», когда у кого-то возникала важная, по его мнению, тема для аналитической статьи, которую можно было реализовать, отправившись за пределы нашей Брянской области. Так я побывал в Бутурлинском районе Нижегородской области. Ознакомился там с передовым опытом свиноводов. На Кубани изучал опыт выращивания зерновых культур. В Подмосковье меня впечатлил успешно реализуемый комплекс разработанных местными партийными и советскими органами мер по улучшению в сельской местности бытовых и культурных условий. Несколько дней был в командировке в Москве,- на международной выставке «Животноводство»… Результат каждой такой поездки - мои публикации, для которых редактор не жалел места.

Благодаря Григорию Ивановичу и вскормлённым им газетчикам-Личностям, моим товарищам по редакции, я приобрёл богатый журналистский опыт, который помогал мне в своей дальнейшей деятельности. К примеру. в «Сельской жизни» самой востребованной мною рубрикой стала «Письмо позвало в дорогу»,- я продолжал то, что так часто делал в «Брянском рабочем»: брал пришедшее в редакцию «отчаянное» письмо и ехал туда, где жил автор письма, чтобы на месте разобраться с изложенной в письме ситуацией и своей последующей публикацией помочь человеку, который обратился в газету, как к последней инстанции.

В очередной раз вспомнил я добрым словом Григория Ивановича в начале так называемых лихих девяностых годов прошлого века, когда победил в конкурсе на должность редактора областной газеты «Жизнь и экономика». Мне захотелось сразу и резко увеличить тираж газеты, чтобы тем самым сделать её общедоступной. В стране в то время шла беспощадная ломка и опошление всего советского. Трудовой народ снова - как, казалось бы, в ушедшее безвозвратно царское время - стал быдлом. А властвовали появившиеся жадные до денег бесчестные «новые русские». Задачей коллектива редакции стала защита людей труда и всех других страдальцев от произвола. Но… в редакции было нас, журналистов, всего лишь четверо. И тут мне пришёл на помощь опыт «Брянского рабочего» по созданию и приумножению в каждый новый год действенного нештатного пишущего актива – рабочих и сельских корреспондентов. Я пошёл дальше: решил, что моя новая газета будет делаться самими же читателями. Наша,журналистов, задача: помочь в этом каждому, кто пожелает написать в газету о чём-то важном для себя. Тем самым мы дали полный простор творчеству читателей. В газете появилось много специальных рубрик. Самыми популярными из них стали: «Хочу сказать» и «Строки из писем». Первая из этих главных рубрик – письмо читателя (полное, без купюр) на особо злободневную тему. Под рубрикой «Строки из писем» публиковалась большая подборка особо значимых выдержек из приходивших в редакцию в большом количестве писем. Таким образом каждый из тех, кто обращался в редакцию, получив газету, мог прочитать там среди прочего и что-то своё, выстраданное. И он уже был не одинок зачастую в очень злом для него мире, С помощью читателей наша газета могла отражать всё, что волновало обманутых людей «строителями нового государства». Мы печатали даже стихи читателей. Ведь стихотворение – самое ёмкое отражение жизни. Кстати, был у газеты «Жизнь и экономика» стихотворный эпиграф. Им стали строки из полученного редакций стихотворения пятнадцатилетней девушки (да, и юные тоже писали в редакцию письма):

Всё дело в том, что в каждом есть
И совесть, и добро, и честь.
Их нужно просто разбудить
И, верно, лучше будет жить…
.
Через год тираж нашей газеты вырос в десять раз – с 24000 до 240000 экземпляров.

«Дорогая редакция газеты «Жизнь и экономика»! Спасибо за Вашу честность, правдивость, принципиальность! Спасибо за любовь и сострадание к своей родине и народу. Спасибо за то, что Вы есть. Вашему труду в такое тяжёлое время нет цены. Спасибо!
Семья Линьковых - мать и сын».

Это письмо, вместе с подобными другими посланиями в нашу редакцию, храню в своём архиве в особой папке…

Часто вспоминаю Григория Ивановича и по разным другим поводам. Он у меня среди тех главных советчиков, которые научили как следует правильно жить.

Вечная память мудрому, славному человеку!

Subscribe

  • МЫСЛИ 83-ЛЕТНЕГО (30)

    О ТОМ, КАК СОГРЕТЬСЯ В ХОЛОДНОЙ КВАРТИРЕ В Ульяновске люди мёрзнут в своих квартирах. После необычно жаркого лета в сентябре резко похолодало, были…

  • ВСЁ ВОЗВРАЩАЕТСЯ НА КРУГИ СВОЯ

    На кру́ги своя́ — крылатая фраза, означающая возвращение чего-либо или кого-либо на обычное место, к исходному положению. (Из Словаря) У Старика,…

  • 83 ГОДА ЧЕЛОВЕЧСКОЙ ЖИЗНИ,- МАЛО ЭТОГО!

    «Сколько вам лет?»- Спросили Старика. «Немного.- Ответил он.- 83 года». «83 года! Это же очень много!» - удивились его ответу. «Для меня немного.-…

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments