Геннадий Краснопёров (mysoulgarden) wrote,
Геннадий Краснопёров
mysoulgarden

Categories:

К 100-ЛЕТИЮ «БРЯНСКОГО РАБОЧЕГО»

Вчера был у меня пост о замечательном человеке: «К 100-ЛЕТИЮ «БРЯНСКОГО РАБОЧЕГО». АЛЕКСЕЙ ФИЛИППОВИЧ КОРНЕЕВ: ОДИН ИЗ ТЕХ, КТО СЛЕДУЕТ ЗАВЕТУ ВЕЛИКОГО РУССКОГО ГУМАНИСТА НИКОЛАЯ АЛЕКСЕЕВИЧА НЕКРАСОВА:
«СЕЙТЕ РАЗУМНОЕ, ДОБРОЕ, ВЕЧНОЕ!».

Даю продолжение его. Это – очерк моего друга Александра Тимофеевича Нестика, который вчера же прислал мне по электронной почте короткое письмо, в котором, такие строки: «Сегодня - юбилей у Корнеева Алексея Филипповича - ему 75. Для газеты «Брянский рабочий» послал материал о нём с собственными зарисовочками разных лет. Скину тебе сейчас…».

Прочёл Сашин очерк с большим удовольствием. С таким же удовольствием помещаю его в свой журнал.

Вот он:

А.Ф.Корнееву – 75. Поздравляем!

В ЧЕЛЕ ДРУЖИНЫ

«Чело (лоб) дружины – в старину передний ряд славянского войска». Так счёл нужным уточнить наш юбиляр, Алексей Филиппович Корнеев, строки одного из своих стихотворений –

«… Иду я в бой в челе дружины,
Иду и вспять не побегу».

Оно посвящено коллеге-поэту, но не в меньшей мере обращено к себе. (Примечательно, что и в подписанном им сборнике стихотворений «Мой костёр» есть это, лестное для меня, признание – «… соратнику в славной дружине «Брянского рабочего»…).

Да, бежицкий станочник – он почти десяток лет фрезеровал детали на автомобильном и сталелитейном заводах. Да, журналист, газетчик – более тридцати лет в многотиражках «Автозаводце» (литсотрудником) и «Брянском камвольщике» (редактором), в областных «Брянском комсомольце» и «Брянском рабочем» (ответственным секретарём). А была ещё и «Брянская газета» и даже предпринял, было, издание газеты собственной – о … груди, вскормившей мир. Перед уходом же на пенсию успел поработать и служащим – пресс-секретарём в областной Думе.

Да, всё так. Но и все годы, от первого крика («Мой зов – был первое из слов») – Поэт. Ещё не стал членом Союза писателей России, а его стихи уже были включены в двухтомную антологию «Молитвы русских поэтов XI – XXI вв.». Итожа многосложное (и многогрешное, как полагает) прожитое, он молится – кается и ропщет одновременно: «О Боже! Это Ты вложил в меня стихи. Я только их сказал по Твоему хотенью».

Это ощущение им предопределённости судьбы – как Всевышний положит – близко к фатализму. Не от того ль и признания сам не ищет. Оно находит. Не напрашивался в секретари ни в «Комсомолец», ни в «Рабочий» – зазвали…

Однажды на Толстовском поэтическом празднике читал стихи с эстрады.

«Пора в России чистить родники!
Они у нас в ногах и в изголовье.
С терпением, стараньем и любовью
Пора в России чистить родники!» -

разносилось громкоговорителем по краснорогскому парку.

Присутствовавший на празднике главный редактор журнала «Наш современник» поэт Станислав Куняев встрепенулся, оторвался от беседы в другом конце парка: «Кто сейчас читал?». Тут же разыскал чтеца и предложил немедля подготовить подборку стихов для всероссийского журнала. Кажется, это было ещё в 2010-м. Потом год или два я приставал, напоминал: «Филипыч! Ну, ты выполнил ту просьбу? Послал? Отвёз?» - «Готовлю…». Так и проготовился, пока в 2012-м не выпустил в Брянске сборник стихотворений «Мой костёр», отсекая тем самым публикацию их в журнале всероссийском. Вскоре, впрочем, автора сборника (а в нём – и упомянутых «Родников») нашла Рыленковская премия. И всё-таки жаль: чистить-то родники надо не в Красном Рогу иль в Тюнино, а во всей России!



Такова диалектика: в поэте, даже в поэте-трибуне сохраняется от рождения дитя. Оно, «упрямым лбом раздвинув лоно», говоря словами его самого, семидесятипятилетнего теперь, вошло в наш «грешный мир» вдалеке от рабочей Бежицы – в Куйбышевской (ныне – Самарской) области, куда семья Корнеевых вслед за инженером-кормильцем эвакуировалась с началом войны. Чудны твои кружева, жизнь! – не устаю восклицать. Более полувека назад я, как бы не в первый же год работы в промышленном отделе «Брянского рабочего», познакомился с Филиппом Кузьмичом, отцом будущего своего коллеги по газете, а тогда ещё безвестного фрезеровщика. , Филипп Кузьмич в прошлом начальник цеха авиационного завода на Волге («был с министрами на ты»), а тогда, в начале шестидесятых, руководитель металлобазы, которая обеспечивала стальным прокатом брянскую промышленность, оставил впечатление человека рослого, широкоплечего, немногословного и знающего себе цену. Потом, много лет спустя, увидел сына – корень от корня! Филипыч.

Ещё – о «кружевах», более удивительных. Когда Филипыч родился на волжской земле, в фронтовом небе уже царил брянский лётчик-исстребитель Павел Камозин (благодаря и работе родителя, инженера авиазавода: «…он оружие Победы // В годы грозные ковал»). Ровно через семьдесят лет Алексей напишет:

«Чтоб скорей была Победа наша
И воскрес из пепла отчий дом,
В небеса взлетал Камозин Паша,
Брянский парень, лёгкий на подъём».

Было будущему фрезеровщику-газетчику-поэту всего годик, когда освобождение от немецко-фашистских захватчиков пришло и «в отчий дом», в родовое жуковское Леденёво, в Бежицу и в Брянск, тогда ещё раздельные города. На границе их, на бежицкой стороне, в честь того события поставлена пушка с устремлённым в небо стволом – зенитка. И вот, в 1968 году, на излёте своей рабочей должности фрезеровщика Бежицкого стальзавода, Алексей Корнеев успел, как сам вспоминает, «руку приложить» к гравировке на памятной доске у зенитного лафета благодарственных слов освободителям 17 сентября обеих городов. В стихотворении «У памятника» он напишет знаменательные и для своего творчества слова:

«…А в стволе – снаряд! – как будто в горле
ненависть запаяна в комок.
Взвей его, спрессованное пламя,
в неба опрокинутый провал…».

Было тогда фрезеровщику двадцать шесть. Возраст, по статистике, переломный: до 25 – 27 лет большинство сочиняет стихи, а после – единицы. (Точно: меня и самого в тех летах качнуло от инженерства в филологию). Именно в том же возрасте и он от металлообработки решительно обратился к фрезеровке Слова. Началась биография журналиста-газетчика. И – поэта. Впрочем, поэт ждал своего часа в нём, словно то «спрессованное пламя», будто «первый крик», зов, «запаянный в комок» ещё в запеленатом младенце. Напишет потом – «Стихов моих тяжёлая вода грозит взорваться!». И уточнит, что имеет в виду «основной компонент водородной бомбы».

Теперь, когда тот крик прорвался-взорвался, стало понятно, сколь тугой была пелена, сколь нелегкой была ноша газетчика. Да ещё притом, увы, не в литературно-творческой ипостаси, а больше в секретариатской, конвейерно-технологической должности. Сам побывал в ней всего один год, не выдержал – слёзно попросился на «волю». Кажется, так и в заявлении написал. Для незнающих, что это. Когда ответсекретаря «Брянского комсомольца» Алексея Филипповича пригласили в «Брянский рабочий», хлопот ему неизмеримо прибавилось. То был настоящий штаб планирования и осуществления на практике, вместе с редакторатом, политической стратегии печатного издания двух ветвей областной власти – партийной и советской. Шесть, потом уже – пять, четыре выпуска газеты в неделю со сменными, областными и городской, страницами. Два заместителя, фотограф (не считая нештатных), художник-ретушёр, четыре-пять машинисток в машбюро, телетайписты, целый «цех» в областной типографии – из корректоров, выпускающего, «свежих голов» и «ночного редактора» в тесном взаимодействии с «ночными» же цензорами, с наборным и печатным цехами самой типографии. Курьерская связь. И – сроки, сроки, сроки! Вёрстки и перевёрстки. Порой шёл счёт на минуты, чтобы не задержать печатание и рассылку газеты тиражом в десятки (и даже свыше сотни) тысяч экземпляров по городу и районам области.

Но был же ещё литературно-творческий состав редакции (в лучшую пору – до трёх десятков «штыков»). И все со «штыками наперевес» штурмовали штаб, норовя скорее пробиться со своими сверхсрочными (и не очень) материалами на страницы ближайшего номера. Казалось бы, своя рука владыка, а не было случая, чтобы наш Филипыч злоупотребил положением, дабы тиснуть в свет собственные стихи. Да и где тут им было пробиться из души сквозь твердь забот! Как соскочить им с конвейера?!

Вспоминается одно из заседаний редколлегии. Обсуждалась работа собкоров (от четырёх тогда, если не пяти «кустов районов»). Со всех сторон сыпались предложения, как бы пожёстче зарегулировать, привязать к общередакционному плану их деятельность. Долго помалкивавший ответсекретарь, более иных, казалось бы, заинтересованный в таком планировании сверху, предложил, напротив, дать волю самим собкорам готовить собственные, «встречные», творческие планы. Вот их-де и надо будет утверждать редколлегии к исполнению. Зарегулированному ли Алексею Филипповичу было не знать цену внутренней творческой свободы соратников по дружине! Да и только ли внутренней.…

А дома – взрослеющие, почти не видя отца, четыре сына… И – жена при смерти… Мало теперь кто знает, что однажды (но это в бытность ещё его секретарства в «Комсомольце») мы, журналисты двух областных газет, собирали деньги на похороны – прошёл слух, что у «такого молодого» не выдержало сердце. А его спасли, дай Бог, на долгую жизнь: по народному поверью, двум смертям к ряду не бывать.

Удивительно ли, что о посещавшей Филиппыча глубокой задумчивости и даже рассеянности, недопустимой при должности, требующей предельной собранности, ходили легенды. Говорят, однажды лично прибыл в типографию с досылом «срочно в номер». «Давай скорей», - протягивают руки. А он, хвать, – о, ужас! – досыла не обнаруживает: «Нет его!» – отвечает в недоумении. «Нет!!!» - повторяет в отчаянье. При этом разводит руками, и досыл падает из под мышки на пол. А я и сам был свидетелем одного курьёза. В отобранном теперь у редакции здании была небольшая столовая для коллектива. Однажды, отобедав, Алексей Филиппович, пребывая в задумчивости, так с пустыми тарелками на подносе и пошёл на выход из столовой, пока не окликнули его. Стихи ли ворочались в душе, думаю теперь, или макет очередного номера газеты?

А, может, заботы о самых близких ему людях? Словно восполняя задолженное, Алексей Филиппович Корнеев и весь сборник «Мой костёр» посвящает «…жёнам – Тане, рано ушедшей матери моих сыновей, и её сестре Маше, «повивальной бабке» моих новорождённых стихов, - с любовью и нежностью…». А по самому сборнику сколько же порассыпано и других посвящений – отцу и матери, брату, сыновьям, внучкам и даже извечному персонажу анекдотов – «светлой памяти… тёщи моей»!

И – сквозь всё-про всё – острое, не оставляющее ни на минуту чувство беды, видение сгущающихся новых туч над Матерью-Родиной: «Где танковая не прошла армада, грядёт России чёрный передел». И даже когда провалился в полынью посреди реки и уже лишь молил «душеньку, Господь, мою прими», когда спасён был только счастливым случаем, стихотворение о том событии завершает неотступным:«Неужели вся моя Россия // Вот такой случайностью жива?»…

… Поистине, поворот станочника к фрезеровке слова оборотился, говоря его же словами, «плачущими углями» костра. Но

«Я руки над золой простёр,
Легонько дунул…
И вот он – вспыхнул мой костёр!..»

Гори, как можно дольше не гасни в твоей душе, наш дорогой Алексей Филиппович, этот, возжённый тобою ли, или самим Всевышним, костёр!

Александр НЕСТИК

Из портретных зарисовок автора «Такими знал» - вот таким, ещё безбородым, но уже озабоченным, пришёл Филипыч в «Брянский рабочий»; вместе с заботами и борода росла:

DSC_0035 (2) - копия.JPG

DSC_0097.JPG

DSC_6035 - копия.JPG

Subscribe

  • МЫСЛИ 82-ЛЕТНЕГО (301)

    О СПОСОБЕ ПРОДЛЕНИЯ ЖИЗНИ (Совет людям преклонного возраста) Человек способен продлить свою жизнь. Вот – один из способов достижения такой…

  • МЫСЛИ 82-ЛЕТНЕГО (300)

    О СМЫСЛЕ ЖИЗНИ Смысл жизни часто в наших словах. Вот – слышится: - Хочу жить красиво! - Не горбись на работе – лови удачу! - Если ты такой умный,…

  • МЫСЛИ 82-ЛЕТНЕГО (299)

    О ТОМ, ЧТО НЕ НАДО ИСКАТЬ ВИНОВНЫХ Правило, которому следуют немногие: «Во всех неблагоприятных для тебя обстоятельствах не ищи виновных. Загляни в…

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments