Геннадий Краснопёров (mysoulgarden) wrote,
Геннадий Краснопёров
mysoulgarden

СНОВА В БРЯНСКЕ, ДРЕВНЕМ РУССКОМ ГОРОДЕ (28.10. - 12.11.2016.) (26)

ЕЩЁ О НИКОЛАЕ МЕЛЬНИКОВЕ,
УРОЖЕНЦЕ БРЯНЩИНЫ


izigzag1.jpg

Нашёл и прочёл его хватающие за душу стихотворения. В них много повествуется, и всегда с болью, о русской деревне. Русская деревня – это и моя, крестьянского сына, боль.

Вот – из того сотворённого Николаем Алексеевичем, что особенно впечатлило меня:

ТОСКА

Я в разлуке с Родиной бывал,
Уезжал в далёкие края,
Но нигде сильней не тосковал
Так, как здесь, где Родина моя!

Я немало видел стран чужих,
Но домой быстрей спешил опять,
Потому что здесь, среди своих,
Мне хотелось горе горевать!

Ничего я в жизни не имел,
От земли не прыгал в облака,
Я, как все, сквозь слёзы песни пел,
И была светла моя тоска…

Нет тоски по Родине, враньё!
То – печаль по прошлым временам.
Есть тоска по – Родине! Её
Бог зачем-то дал с рожденья нам…

НЕНУЖНЫЕ

У людей от смеха колики:
Я шоссейною дорогою
Провожаю алкоголика,
Непобритого, безногого.

Трудно деда препроваживать:
У него душа надорвана:
Он горел в Рейхстаге заживо
И стрелял из пушки в Бормана!

У прохожих – смех дебиловый,
Только мент с душой некаменной
Прошипел, как ванилиновый:
– Не заткнёшься, будешь в камере!

И стучит протез негнущийся,
И глаза – тоскливо-пьяные,
И рубашка в клетку – лучшая,
И медаль с портретом Сталина.

Эх ты, старость непутёвая,
От рассвета и до вечера
У пивнушек расфасована,
Непомыта, непривечена.

Каждый раз тебя уважить мне –
Всё одно же – пиво с воблою…
Ну, идём… а то сограждане
Нам кивают не по-доброму.

От пивка походка флотская,
В голове асфальт качается…
Так вот жизнь проходит, скотская,
А потом она кончается.

ПИСЬМО

Здравствуйте, все, кто услышит нас!
Наше письмо – открытое!
Пишет вам в тихий вечерний час
Деревня, вами забытая!

Длинные тени легли на траву,
Ушли дневные заботы.
Мы собрались и пишем в Москву:
Быть может, услышит кто-то?

Нам столько хотелось всего рассказать,
Но сразу просятся строки –
За что вы оставили нас умирать?
Зачем же вы так жестоки?

Нас будто бы нет – мы как дым, как туман,
Ходячие тени без плоти…
Родные, куда же вы без крестьян?
К какой вы цели идёте?

Но… всё по порядку… Мы живы пока,
Хоть жизнь наша еле тлеет,
Хоть невзлюбила власть мужика
И баб с детьми не жалеет!

Мы брошены здесь – поглядите на нас,
Поймите же все, кто может:
Погибнет деревня – приходит час,
Но вы – погибните тоже.

Будут ночами звёзды сиять
Над тем, что жило когда-то,
И будут поля на Руси зарастать,
И рухнет последняя хата.

Если теперь не желает страна
Тяжкий наш труд уважить,
Значит, деревня ей не нужна –
Нужна земля на продажу.

Нет к нам вниманья! Хозяина нет!
Былого нет уваженья!
Для нас он не белый, наш белый свет –
Тленье… вокруг тленье…

В лихую годину, во веки веков,
Когда нам враги грозили,
Мы в бой посылали лучших сынов
За землю и за Россию.

А бабы, как кони, тянули плуги,
Скрипя зубами, пахали…
Родина! Слышишь ты нас? Помоги!
Мы тебе всё отдали!
…………………………………………

Деревни, как лодки, ложатся на грунт,
Объятые тьмой громадной.
Не будет протестов, не вспыхнет бунт
«Бессмысленный и беспощадный».

… Мы очень устали… Порою ночной
Нам стало нередко сниться,
Как слёзы свои загребаем рукой
И сеем, словно пшеницу.

ДЕТИ РОССИИ

Он ходит вдоль вокзала, едва одет-обут,
Стреляет сигарету и монету.
Вокзал – его родня, вокзал – его приют,
И больше никого на свете нету.

Со всеми он на равных, со всеми он на «ты»,
И говорит он на блатном жаргоне,
Его уже давно не трогают менты –
Ведь нынче безпризорники в законе.

Россия! У него твои глаза,
В них синь твоя небесная сияет!
Россия, по щеке его бежит твоя слеза,
Но он об этом ничего не знает.

Подать никто не хочет, народ отводит взгляд,
У всех свои заботы и печали,
И обойти его сторонкой норовят
С опаской, чтобы вдруг не обокрали!

И жмётся он ночами без ласки и тепла
По чердакам, вокзалам и сараям,
За десять лет своих узнал он столько зла,
Что мы за жизнь такого не узнаем.

Россия! У него твои глаза,
В них синь твоя небесная сияет!
Россия, по щеке его бежит твоя слеза,
Но он об этом ничего не знает.

А у меня при взгляде на этих пацанов
Комок от сердца к горлу подступает.
Хватило бы в России ботинок и штанов,
Но… доброты на это не хватает…



ДЕВОЧКА И СТАРИК

Нищего слепого старика
По вагонам девочка водила,
Маленькая детская рука
Всех вокруг себя перекрестила,

А старик в руках гармошку нёс
И играл не очень-то умело,
Но гармошка трогала до слёз –
Невпопад то плакала, то пела.

Две души – как две молитвы чистые,
Две души – как странники в ночи.
Дай вам Бог как можно меньше выстрадать,
Собирая медные гроши!

Затихал вагонный разговор,
Люди лишь растерянно молчали,
Словно никогда до этих пор
Нищих по Росси не встречали.

Но потом давали все кто мог
Мятую десятку иль монету,
И с поклоном: «Сохрани вас Бог» –
Отвечала девочка на это.

Две души – как две молитвы чистые,
Две души – как странники в ночи.
Дай вам Бог как можно меньше выстрадать,
Собирая медные гроши!

А старик послушен как дитя,
А дитя со взрослыми глазами,
Вот пройдут – и пять минут спустя
Их уже не будет рядом с нами.

Но когда терзает душу грех –
Посмотри в вагонное окошко,
Там ребёнок молится за всех,
Рядом дед и грустная гармошка.

БЕРЁЗОВЫЙ ПЛАЧ

Сорок дней как прошло... Был со мною дружок,
И не просто дружок – словно брат был со мною,
Часто песню мне пел про берёзовый сок,
Когда плачут берёзы весенней порою.

С этой песней и с ним я немало прошла,
Нам частенько везло в этом мире жестоком,
Жизнь частенько была, как берёза, бела
И поила нас вдоволь дурманящим соком.

Сок берёзы, я помню твой вкус!
Плач берёзы – наша юность хмельная,
Но теперь я туда никогда не вернусь,
Не березы, а свечи тихо плачут, сгорая.

Сорок дней как прошло, как случилась беда...
Мы гуляли вдвоём по пустынным аллеям,
Мы вдвоём не боялись ничего, никогда...
Лишь сейчас я об этом очень горько жалею.

Как безпечных детей, кто-то нас подстерёг,
Подло грянул в ночи чей-то мстительный выстрел,
И схватился руками мой друг за висок,
И на землю упал как-то тихо и быстро.

Сок берёзы, я помню твой вкус!
Плач берёзы – наша юность хмельная,
Но теперь я туда никогда не вернусь,
Не березы, а свечи тихо плачут, сгорая.

Сорок дней, как окрасилась кровью трава,
Как из глаз моих хлынули горькие слёзы,
На губах его будто застыли слова,
Будто он не успел мне допеть про берёзы.

Сорок дней как прошло... Был со мною дружок,
И не просто дружок – словно брат был со мною...
Мягкой травкой порос на могиле песок,
И листва шелестит над могилою тою.

Сок берёзы, я помню твой вкус!
Плач берёзы – наша юность хмельная,
Но теперь я туда никогда не вернусь,
Не березы, а свечи тихо плачут, сгорая.

ПИСЬМО СЕСТРЫ

Тяжко в камере время до утра коротать,
И слова из письма пляшут перед глазами –
Написала сестра, что спивается мать,
И письмо окропила своими слезами.

Написала, что маме не могут помочь,
Что ни просьбы не действуют, ни уговоры.
И спивается мать, и отчаялась дочь,
Ну а сын их и брат – за высоким забором.

Что же, мама, с тобой? Что мне делать теперь?
Ведь не скоро я вырвусь на вольную волю,
Мне не скоро откроют железную дверь,
Чем же скрасить сейчас твою горькую долю?

Ты жила лишь для нас, ты ночей не спала,
Ты по жизни тянула нелёгкую ношу,
Ты одна, как смогла, всех детей подняла,
Неужели же я просто так тебя брошу?

...Утром после развода я уйду на рывок,
Обойду вертухаев и лесные засады
И тебя обниму и услышу: «Сынок!» –
Больше мне ничего в этой жизни не надо.

Тяжко в камере время до утра коротать.
Ну а если не так что-то выйдет со мною,
То прости ты меня, моя бедная мать,
Что я был непутёвым, что не был с тобою.

ПОСЛЕСЛОВИЕ (песня)

Бывший друг пожелал
И родная жена,
Чтоб я взял и пропал,
Чтоб я сдох от вина!

И притих я тогда,
Как во тьме, как в дыму:
Значит, всё – ерунда,
Значит, жить ни к чему!

Я жену обожал,
И за друга – на бой!
А в ответ мне – кинжал
И в канаву – ногой!

Я им душу принёс
На ладонях своих.
И лечу под откос
Под ухмылочки их…

Я по жизни бузил,
Но не слыл подлецом.
Так за что же в грязи
И душа, и лицо?

Как сдержал меня Бог
У беды на краю
И зачем-то сберёг
Душу раненую?..


Не друзья, не родня,
А чужие вполне
Врачевали меня,
Берегли в тишине.

Чтобы был я тверёз
Чтоб забыть и поспать,
И молитвами слёз
Помогали мне встать…

Вот, гляжу, пред собой:
Бывший друг пробежал,
Окружённый толпой,
Но один, как шакал.

Он Россию спасал,
А друзей разбросал.
Так и бегать ему
C- одиноченному!

А жена моя, глядь,
Ни с того, ни с сего –
Быстро замуж бежать
За потрёпанного.

Или, может, давно
Припасён был жених?
Мне теперь всё равно:
Не хочу я про них!

Вроде был я побит,
Но не зол, не уныл.
И душа не болит:
Всяк своё получил!

Дай мне, Господи, сил
И веди до конца.
Те же, кто получил,
Пусть довольствуются

***
На мне стоит клеймо поэта,
А у поэта на Руси –
Так довелось – недолги лета.
Мне тридцать. Господи, спаси!

Поэтов нагло убивали
Во все века, и всякий раз
Убийц на волю отпускали –
Другим поэтам напоказ!

Чего ж мне ждать? Всё это было –
Удар ножа иль выстрел в грудь,
Или подвыпивший верзила
«Случайно» стукнет чем-нибудь.

Самоубийств инсценировки,
«Несчастный случай» – как назло…
Какой цинизм! Какой сноровки
Достигло это ремесло!

Я ВЕРНУСЬ

Прощаясь, ты смотрела на меня,
Как Ярославна, с Игорем прощаясь,
Когда он сел на белого коня,
С дружиной на погибель отправляясь.

Я уходил не в бой, не на войну,
Но взгляд твой был такой наполнен болью,
Что я теперь, куда бы ни взглянул,
Лишь синий взгляд твой вижу пред собою.

Так женщины смотрели на Руси,
Когда навек любимого теряли,
Когда, устав просить и голосить,
Без сожаленья косы постригали.

Но в монастырь, родная, не спеши:
Ведь я вернусь однажды на рассвете,
Душа моя – в тебе, а без души
Какой мне смысл блуждать на белом свете?..

Прощаясь, ты смотрела на меня,
Как Ярославна, князя провожая,
И с этого мучительного дня
Вся жизнь моя мне без тебя чужая.

Я точно знаю этот женский взгляд
И что он на Руси обозначает,
Но я вернусь, хоть приползу назад,
И в этом мне никто не помешает…

Постскриптум. 24 мая 2006 года Николай Алексеевич Мельников был найден мёртвым на автобусной остановке в Козельске. Он погиб сорокалетним.

По сути, Николай Мельников бытописатель. А быт, особенно под конец его жизни, был не только суров, но и жесток. Не найдя добра. правды и справедливости в жизни, поэт обратился к Богу. Многие его стихи с призывом к Богу, чтобы тот вразумил людей, сделал их лучше и чище. Такое вот упование на Бога и в его поэме «Русский крест». Я не виню поэта за его религиозность. Но в связи с этим вспомнил слова моей мамы-крестьянки (кстати, была она верующей): «Бог высоко. Не все беды человеческие видит. Надеяться надо на себя».

Subscribe

  • МЫСЛИ 82-ЛЕТНЕГО (245)

    О ТОМ, ПОЧЕМУ МАЛО ТВОРЯЩИХ ДОБРО Смотрю вокруг, и вижу: из всех людей очень мало тех, которые повседневно творят добро на пользу всего живущего на…

  • МЫСЛИ 82-ЛЕТНЕГО (243)

    О ЛЮДЯХ, ДАЮЩИХ «КИСЛОРОД» МУДРОСТИ, ЛЮБВИ И ВО ВСЁМ ДОБРОМ СОУЧАСТИЯ СТАРИКИ, БЕСПРИЗОРНЫЕ ПРИ ЖИВЫХ ДЕТЯХ Вот – кислород. Дыша им, мы, чаще…

  • МЫСЛИ 82-ЛЕТНЕГО (239)

    О КОВИДЕ И ДИАРЕЕ* Заболевшие ковидом часто жалуются, что страдают от диареи*. Назначенные врачом лекарства не всегда помогают. А, между тем, есть…

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments