Геннадий Краснопёров (mysoulgarden) wrote,
Геннадий Краснопёров
mysoulgarden

Categories:

РУССКИЕ ИВАНЫ (2)

ИВАН НИКИТОВИЧ КОЖЕДУБ
(8 июня 1920 - 8 августа 1991)
Легендарный лётчик.
Трижды Герой
Советского Союза


Русский Иван - так во время Великой Отечественной войны 1941-1945 годов называли всех солдат-красноармейцев напавшие на нашу страну немцы. И потому, думается, я не погрешил против истины, причислив к русским Иванам украинца, славного представителя братского народа Ивана Никитовича Кожедуба.







ИЗ БИОГРАФИИ ГЕРОЯ:

Иван Никитович Кожедуб родился в селе Ображиевка Глуховского уезда Черниговской губернии (ныне — Шосткинского района Сумской области) Украинской ССР в семье крестьянина.

В 1934 году юноша окончил школу и поступил в химико-технологический техникум в городе Шостка.

Начало пути в авиацию Шосткинский аэроклуб.

С 1940 года — в рядах Красной Армии. В 1941 году окончил Чугуевскую военную авиационную школу лётчиков, в которой начал службу в должности инструктора.

После начала войны вместе с авиашколой был эвакуирован в, город Чимкент (Средняя Азия). В ноябре 1942 года Иван Кожедуб был откомандирован в 240-й истребительный авиационный полк 302-й истребительной авиационной дивизии, формирующийся в Иваново. В марте 1943 года в составе дивизии вылетел на Воронежский фронт.

Первый воздушный бой закончился для будущего лётчика-аса неудачей. Он едва не стал последним — его Ла-5 был повреждён пушечной очередью Мессершмитта-109. К тому же, при возвращении самолёт был обстрелян советскими зенитчиками, в него попало два зенитных снаряда. Несмотря на это Кожедубу удалось посадить самолёт, Одна полному восстановлению его первая боевая машина не подлежала. Летчику пришлось летать на «остатках» — имеющихся в эскадрильи свободных самолётах. Вскоре его хотели забрать на пост оповещения, но командир полка заступился за него. Свой первый немецкий самолёт — бомбардировщик Юнкерс Ю-87 – Иван Кожедуб сбил 6 июля 1943 года на Курской дуге. Уже на следующий день сбил второй, а 9 июля сбил сразу два истребителя Bf-109.

Первое звание Героя Советского Союза Ивану Кожедубу было присвоено 4 февраля 1944 года - за 146 боевых вылетов и 20 сбитых самолётов противника.

С мая 1944 года Иван Кожедуб воевал на Ла-5ФН (бортовой № 14), который построили на средства колхозника-пчеловода Сталинградской области В. В. Конева.



В августе 1944 года, получив звание капитана, он был назначен заместителем командира 176-го гвардейского полка и стал воевать на новом истребителе Ла-7.

Второй медали «Золотая Звезда» Кожедуб был удостоен 19 августа 1944 года - за 256 боевых вылетов и 48 сбитых самолётов противника.

К концу войны Иван Кожедуб (к тому времени — гвардии майор) летал на Ла-7, совершил 330 боевых вылетов, в 120 воздушных боях сбил 62 самолёта противника, среди них 17 пикирующих бомбардировщиков Ju-87, по два бомбардировщика Ju-88 и He-111, 16 истребителей Bf-109 и 21 Fw-190, три штурмовика Hs-129 и один реактивный истребитель Me-262. Последний бой в Великую Отечественную, в котором он сбил два FW-190, Кожедуб провёл в небе над Берлином. (В официальной советской историографии итог боевой деятельности Кожедуба выглядит как 62 самолёта противника, сбитые лично. Однако недавние архивные исследования показали, что эта цифра немного занижена — в наградных документах (откуда она, собственно, и была взята) по неизвестным причинам отсутствуют две воздушные победы (8 июня 1944 — Ме-109 и 11 апреля 1944 — PZL P.24), между тем как они были подтверждены и официально занесены на личный счёт лётчика).


Третью медаль «Золотая Звезда» Кожедуб получил 18 августа 1945 года - за высокое воинское мастерство, личное мужество и отвагу, проявленную на фронтах войны.

В лётной биографии Кожедуба числятся также два сбитых в 1945 году самолёта P-51 «Мустанг» ВВС США, которые атаковали его, приняв за немецкий самолёт.

Иван Никитович Кожедуб ни разу не был сбит во время Великой Отечественной войны, и хотя его подбивали, он всегда сажал свой самолёт. Он же считается первым в мире летчиком-истребителем, сумевшим сбить немецкий реактивный истребитель Ме-262. Это не везение. Он был отличным стрелком и предпочитал открывать огонь на дистанции 200—300 метров, крайне редко сближаясь на меньшую дистанцию.

По окончании войны Иван Кожедуб продолжил службу в ВВС. В 1949 году окончил Краснознамённую Военно-воздушную академию. В то же время он оставался действующим пилотом-истребителем, освоив в 1948 году реактивный МиГ-15. В 1956 получил диплом Военной академии Генерального штаба.

Во время войны в Корее командовал 324-й истребительной авиационной дивизией, в составе 64-го истребительного авиационного корпуса. С апреля 1951 по январь 1952 года лётчики дивизии одержали 216 воздушных побед, потеряв всего 27 машин (девять пилотов погибли).

В 1964—1971 Иван Никитович Кожедуб — заместитель командующего ВВС Московского военного округа. С 1971 служил в центральном аппарате ВВС, а с 1978 года — в Группе генеральных инспекторов Министерства Обороны СССР. В 1970 году ему присвоили звание генерал-полковника авиации, а в 1985 году - воинское звание Маршал авиации. Иван6 Никитович Кожедуб избирался депутатом Верховного Совета СССР II—V созывов, народным депутатом СССР.

Скончался Иван Нкитович Кожедуб 8 августа 1991 года. Похоронен на Новодевичьем кладбище в Москве.


Награды легендарного лётчика


Трижды Герой Советского Союза (04.02.1944, № 1472; 19.08.1944, № 36; 18.08.1945, № 3)
Кавалер двух орденов Ленина (04.02.1944; 21.02.1978)
Кавалер семи орденов Красного Знамени (22.07.1943, № 52212; 30.09.1943, № 4567; 29.03.1945, № 4108; 29.06.1945, № 756; 02.06.1951, № 122; 22.02.1968, № 23; 26.06.1970, № 537483)
Кавалер ордена Александра Невского (31.07.1945, № 37500)
Кавалер ордена Отечественной войны I степени (06.04.1985)
Кавалер двух орденов Красной Звезды (04.06.1955; 26.10.1955)
Кавалер ордена «За службу Родине в Вооружённых Силах СССР» II степени (22.02.1990)
Кавалер ордена «За службу Родине в Вооружённых Силах СССР» III степени (30.04.1975)
Кавалер ордена Боевого Красного знамени МНР
Почётный гражданин городов: Бельцы, Чугуев, Калуга, Купянск, Сумы.


ИЗ КНИГИ « ИВАН КОЖЕДУБ
(Автор: Андрей Кокотюха)


Парень с берегов Десны -
Младший сын крестьянского поэта


Родился Иван Кожедуб 8 июня 1920 года в селе Ображеевка Глуховского уезда Черниговской губернии. Это официальная дата; позже было установлено, что Иван на самом деле появился на свет 6 июля 1922 года. Эти два «дополнительных» года были нужны, чтобы поступить в техникум. В январе 1939 года на территории Украинской ССР появилась новая административно-территориальная единица – Сумская область, в состав которой вошли часть Черниговской, Харьковской и Полтавской областей. Так родное село Кожедуба оказалось в новообразованной области, и с тех пор считается, что малая родина легендарного летчика – Шосткинский район на Сумщине. Хотя по полному праву своим земляком трижды Героя Советского Союза называют харьковчане, черниговцы, вообще все жители Сиверщины и Слобожанщины. Родное село Кожедуба раскинулось в десяти километрах от живописной Десны, которая в этом месте судоходна. Немного дальше, на противоположном берегу, расположен старинный город Новгород-Северский, земля которого помнит топот копыт коней полков князя Игоря, уходивших отсюда на половцев…

Для многих родившихся на берегах Десны эта река стала главной в дальнейшей жизни и оказала поистине мистическое влияние на их судьбу. Уроженец Черниговщины, выросший недалеко от Десны украинский режиссер Александр Довженко назвал свою киноповесть «Зачарованная Десна». Часто вспоминал о реке своего детства и Иван Кожедуб: «Километрах в десяти от нашей Ображеевки протекает Десна, судоходная в здешних краях. Весной Десна и ее приток Ивотка широко разливаются, затопляют луга. За вольницей, недалеко от деревни, выходит из берегов озеро Вспольное и словно исчезает, сливаясь с пойменными водами. Невысокие холмы защищают нас от натиска вешних вод, но в большой паводок сельчане с тревогой следят, не поднялся ли уровень поймы выше обычного, и толкуют об одном – не прорвалась бы вода к хатам. Разливаются и небольшие деревенские озера. Бурные потоки с шумом несутся с полей и огородов, пересекают улицы, заливают и сносят редкие деревянные мостки. Ни пройти, ни проехать. Пойму не окинуть взглядом. Только далеко на горизонте из воды вздымается крутой берег Десны».

.Семья Кожедуб жила бедно. Ваня был пятым, самым младшим ребенком, нежданным «последышем», родившимся после «большого голода».

Мать Ивана – уроженка соседнего села Крупец. Молоденькой девушкой она познакомилась на гулянье с видным парнем из Ображеевки. Они полюбили друг друга, но когда Никита Кожедуб пришел свататься, отец невесты, человек крутого нрава, прогнал жениха прочь. Сильный, веселый хлопец в расшитой рубахе оказался безземельным бедняком, а отец хотел выдать дочь за человека степенного, зажиточного. И тогда девушка бежала из отчего дома: родители Ивана поженились тайно.

В начале Первой мировой войны Никита Кожедуб переболел тифом. После революции 1917 года он, как и другие бедняки, получил надел земли и лошадь. Но земля ему досталась неплодородная, песчаная, далеко от села. На беду, однажды он, скирдуя сено, упал с высокого стога, долго проболел и с той поры прихрамывал. Ему так и не удалось наладить хозяйство. Семья была большая: жена, дочь и четверо сыновей. Старшие братья Ивана с малых лет нанимались в батраки к зажиточным крестьянам. За это мать в сердцах часто попрекала нетрудоспособного отца. Никита Кожедуб выслушивал упреки молча. Детей он воспитывал строго, но никогда не употреблял бранного слова.

Разрываясь между фабричными заработками и крестьянским трудом, Никита Кожедуб находил время читать книги и даже сочинять стихи. Человек тонкого ума, он был настойчивым воспитателем: разнообразив обязанности сына по хозяйству, он приучил его к трудолюбию, упорству, дисциплинированности. Как-то отец, невзирая на протесты матери, стал посылать пятилетнего Ивана сторожить ночью сад. Позднее сын спросил, к чему это: воры тогда были редки, да и от такого сторожа, случись что, мало было бы проку. «Приучал тебя к испытаниям», – ответил отец. Строгость отца также нашла отображение в воспоминаниях легендарного летчика о детстве: «Отец терпеть не мог, когда мы за столом шалили. Бывало, неожиданно ударит тебя ложкой по лбу и сердито скажет: «Вон из-за стола! Сидеть не умеешь! Я что сказал, неслух! Без ужина останешься!» И приходилось из-за стола выходить. Мать, конечно, накормит, когда отец уйдет, скажет, скрывая улыбку: «Будешь еще шкодить, ничего не получишь… Ешь скорее, чтобы отец не узнал!» Я был еще несмышленым мальчонкой, когда у меня появилась нехорошая черта – желание непременно возразить. Иногда даже отцу стал перечить. Сделает он мне замечание, а я заупрямлюсь и тут же начну возражать. Отец всеми способами старался переломить мое упрямство, все пускал в ход: и наказание, и внушение, и уговоры. Разговаривать со мной он стал чаще, незаметно приучал к упорству в работе, исполнительности. И добился многого: я привык выполнять свои обязанности».

Букварь на конфетных фантиках

Рос Иван Кожедуб сообразительным и любознательным мальчишкой, которого интересовало буквально всё. К шести годам по книжке сестры Ваня выучился читать и писать. По собственному признанию, очень любил переписывать знакомые буквы с фантиков – конфетных оберток. С семи лет мальчик учился в местной школе, построенной по завещанию и на средства земляка – выдающегося педагога Константина Ушинского. Здесь имеет место еще один любопытный факт. Если позже, для того, чтобы поступить на рабфак, Иван, как мы уже упоминали, прибавил себе два года, то для поступления в школу он еще не додумался до подобного фокуса. Дело в том, что в 1920-х годах детей принимали в школу начиная с восьми лет. Но однажды осенью 1927 года, когда Иван стоял на улице и с завистью смотрел на знакомых ребят, спешивших в школу, соседский мальчик Василь важно предложил: «Пойдем в школу. Я тебя запишу. Ты уже читать и писать умеешь. А Нина Васильевна добрая, ребят любит. Она тебя в свою группу примет».

Иван побежал за Василем не задавая вопросов. Даже забыл сказать родителям о том, куда собирается. Гнева отца боялся меньше, чем получить отказ от учительницы. В коридоре их обступили ребята: «Что, Василь, новичка привел?» – «Привел. Смотри, Ваня, есть такие же маленькие, как ты. Пойдем». Иван робко заглянул в класс, потом вошел. Вскоре появилась молодая учительница и, увидев маленького на вид мальчика, удивилась. Мальчик не смог объяснить, откуда он взялся, и за него все рассказал бойкий товарищ Вася. Учительница, улыбнувшись, пригласила Ивана к доске и попросила написать все буквы, которые тот знал. Встав на цыпочки, мальчик старательно вывел печатные буквы, которые переписывал с конфетных бумажек. Затем учительница дала ему букварь. Сначала Ваня запинался, а потом бойко прочел какой-то коротенький рассказ. Нина Васильевна спросила, сколько ему лет и как его фамилия. И все же разрешила ходить на занятия в порядке исключения – мальчик и в самом деле оказался подготовленным к школе, хотя и учился на дому. Вечером Ваня рассказал о произошедшем отцу. Никита Кожедуб согласился: «Что ж, учись. А за своеволие наказать тебя следует». Но вступилась мать: «Ты же сам говорил – учиться ему надо!»

До школы было далеко, и мальчик выходил из дому спозаранку – все боялся опоздать. И почти всегда приходил первым. В классе сидел смирно, слушал внимательно, слова мимо ушей не пропускал: заметил, что так легче и быстрее выполнять домашнее задание. Но учебу приходилось совмещать с тяжелой работой по хозяйству. Начиная с девяти лет маленький Иван ходил в ночное – пас коней. Выполнял и другую посильную работу, помогая родителям вести домашнее хозяйство. «По утрам чищу картошку для всей семьи, подметаю в хате. Зимой вытираю воду с подоконников, чтобы не загнивали от сырости, – отец проверяет, сухо ли. Нашу околицу, открытую ветрам, заносит снегом, и мое дело – разгребать снег на дорожках от сеней и ворот к сараю и перед хатой», – вспоминал Иван Никитович. Постепенно отец приучал его к более тяжелой работе. Осенью, когда старшие братья батрачили, младший ездил с ними в лес на заготовку дров. Отец срубал сухие ветки, Ваня таскал их к телеге, а потом дома складывал клетками, чтобы подсушить. Отец покрикивал: «Смотри осторожнее, глаза себе не выколи!» За ним мальчик, конечно, не поспевал, и отец сам принимался укладывать ветки на телегу, а Ивана посылал собирать сосновые шишки для растопки.

Среди жителей Ображеевки было немало участников Гражданской войны, бывших красных партизан. Бойцы, сражавшиеся с интервентами и белогвардейцами, теперь деятельно участвовали в жизни села. Бывшим красным партизаном был и сосед Кожедубов коммунист Сергей Андрусенко, который был очень дружен с Никитой Кожедубом: нередко заходил к нему вечером потолковать, вместе они отправлялись на рыбалку. Он был замечательным рассказчиком. Не только ребята, но и взрослые заслушивались его историями. Через улицу, у самого озера, жил еще один старинный друг отца, инвалид войны четырнадцатого года, Кирилл Степанищенко – рядовой солдат, за отвагу награжденный Георгиевским крестом. В бою он получил увечье и ходил, опираясь на палку. Кирилл Степанищенко часто рассказывал о службе в царской армии. Рассказы ветеранов двух войн очень нравились Ивану и, как он признался позднее, постепенно формировали в нем желание тоже стать военным, вытеснив детскую мечту бороздить морские просторы.

А однажды ображеевские мальчишки стали свидетелями настоящего боя! Как-то утром в деревне начался переполох: по улицам с серьезными, напряженными лицами бежали военные, некоторые прятались по огородам. Раздались выстрелы. Правда, очень скоро выяснилось, это маневры. Но все-таки ребятам страшно и любопытно было видеть «бой», разыгравшийся в селе: «белые» отступали под натиском «красных», но оказывали упорное сопротивление. Вдруг появилась конница. Раздалось могучее «ура!» – «враг» был отброшен. С тех пор любимой игрой у мальчишек стала игра в войну. Никто из них подумать тогда не мог, что всего через десять лет война придет в их жизнь ужасной реальностью…

С раннего детства Иван Кожедуб пытался избавиться от своих многочисленных страхов… Страшили Ваню не только вымышленные сказочные чудовища. Он очень боялся бодливой коровы. Братья, шутки ради, приучили ее бодаться, а отучить не удалось. Однажды, когда животное пошло на мальчика, выставив рога, он схватил жердь и изо всех сил ударил корову по спине. «Враг» удрал, и Ваня понял – если боишься, то всегда надо нападать на врага первым, чтобы опередить страх. Тоже в детстве Иван боялся пожаров. Само слово «пожар» наводило на него безотчетный ужас. Однажды летним вечером невдалеке загорелся дом. Ударили в набат. Пока сельчане сбегались, пламя перекинулось на соседнюю хату. Иван бросился домой, забился в угол. В это время в комнату вбежал отец и крикнул: «Ваня, возьми ведро поменьше, будешь воду таскать! И помни: с пожара ничего не бери, а то сам в беду попадешь!» Переборов себя, Ваня схватил ведерце и выбежал вслед за отцом. С того дня он перестал бояться и пожара. Был страх и после того, как Иван однажды чуть не утонул в Десне. Но, пересилив его, он научился держаться на воде – наперегонки с приятелями плавал по озеру Вспольному, а став постарше – и по Десне.

Детские увлечения

Однако, учась в сельской школе, будущий летчик-ас никак не проявлял своего особого интереса к военному делу. Его тяга к армии ограничивалась упомянутыми уже играми в войну, в которую играют мальчишки всего мира. В то же время Ваня проявлял интерес к рисованию. Самым большим удовольствием стало перерисовывание иллюстраций к «Кобзарю» Шевченко, и учительница охотно давала ему эту книгу. Вместе с другими ребятами Иван любил оставаться в школе после уроков. В классе было уютно и тепло. Нина Васильевна сидела тут же за столом – проверяла тетради. Закончив работу, читала вслух стихи Пушкина, Маяковского, Шевченко или рассказывала о родном крае. Так Иван много узнал об истории Новгород-Северского, о том, как отсюда отправился в поход на чужеземцев Игорев полк и о замечательном педагоге Ушинском – их земляке. Учительница рассказала, что все свои средства Ушинский завещал на постройку сельских школ…

Рисовать Ваня научился довольно быстро. Детское увлечение очень пригодилось позже, когда Иван стал летчиком: рисование развивает глазомер, зрительную память, наблюдательность – качества, необходимые летчику. Ваня подолгу рассматривал картины сельского художника-самоучки Малышка, украшавшие клуб. Особенно Ване нравились его пейзажи – окрестности села. Мальчика поражала точность, с какой художник передавал все то, что он видел. Может быть, его картины и не были так хороши, как Ване представлялось в детстве, но тогда он ими восхищался, и ему очень хотелось посмотреть, как тот рисует. Но когда Малышок работал в клубе, ребят туда не пускали. Художник терпеть не мог, когда смотрели, как он рисует.

Однажды, вернувшись из школы, Иван увидел на столе разноцветные открытки. Их подарил ему отец за успехи: «Перерисовывай, – сказал Никита Кожедуб. – Я тебе и красок купил. Малышок обещал: кончит срочную работу и поучит тебя». Но перед Малышком – немолодым, нелюдимым человеком, вечно перемазанным красками, Иван робел, и пойти к нему все не решался. Поучиться у Малышка так и не довелось – сельский художник вскоре умер. Долго работы художника-самоучки – декорации, занавес, пейзажи – были для Ивана образцом для подражания. Он старательно учился рисовать сам, как умел. Учителя стали поручать ему оформление плакатов, лозунгов. Вскоре Ваню выбрали членом редколлегии школьной стенгазеты, и до окончания семилетки он с неизменным увлечением оформлял и школьную и классные газеты.

Пожалуй, еще сильнее, чем рисованием, Иван увлекся спортом. Однажды на доске объявлений у клуба появилась афиша. В ней сообщалось, что на днях состоится выступление заезжего силача. В тот вечер клуб не вместил всех желающих, но кое-кому из ребят, в том числе и Ване, удалось пробраться в зал. Занавес поднялся, и на сцену вышел парень в трусах и майке, схваченной поясом. Он был коренаст, крепко сбит, мускулы буграми выступали на руках, спина была словно в узлах. Силач стал легко подбрасывать и ловить двухпудовые гири. Вот он взял гирю зубами и ловко перебросил за спину, затем подбросил вверх и отбил грудью, словно резиновый мяч. Потом богатырь вызывал на сцену самых здоровых парней, и они с трудом отрывали гири от земли.

После этого выступления по вечерам на улице возле клуба собирались взрослые парни, соревновались в силе. Кто-то принес двухпудовую гирю, но никому, кроме самого здорового, сильного парня, не удавалось выжать ее одной рукой. Вскоре о гире забыли, и Ваня перетащил ее домой. Каждый день он вытаскивал гирю во двор и тренировался. Через несколько месяцев научился толкать, а потом и выжимать ее одной рукой. Удивительно, что он не надорвался, не испортил себе сердце, не искалечился. Ведь юноша выжимал гирю, не зная самых простых правил, необходимых для тренировки.

Мать была недовольна: «Перестань ты швырять ее, аж стены дрожат! – говорила она сердито. – Весь двор сковырял своей гирей. Так бросаешь, что побелка от стен отваливается». Иван упросил ее не жаловаться отцу, но однажды Никита Кожедуб вернулся из Шостки в неурочное время и, поглядев на упражнения сына с гирей, строго сказал: «Нет, это тебе не под силу. Вредное для тебя занятие. Да и двор испортил, весь в яминах. Побелка от стен отлетает. Будет с тебя». И отец спрятал гирю.

Тем не менее, Иван продолжал думать над тем, как же ему стать настоящим силачом. Начал читать газетные и журнальные статьи, заметки о спорте. И где-то вычитал, что можно закалить себя физически, сделаться ловким и сильным, упражняясь на перекладине. Для того чтобы сделать перекладину, недоставало главного – железного прута. Но вот в Шостке ему попался на глаза подходящий кусок водопроводной трубы, валявшийся прямо на улице. Иван подобрал его, принес домой, смастерил турник и укрепил его на улице между забором и электрическим столбом, чтобы им могли пользоваться и другие ребята. Выдумка мальчишкам понравилась. Они стали с увлечением делать упражнения на перекладине, соревновались, у кого лучше получится. Каждый день Иван подолгу крутился на перекладине. Мускулы у него развились, появилась ловкость и выносливость. Со временем регулярные занятия физкультурой приучили парня к самодисциплине и, в том числе, определили дальнейшую судьбу. В 1930-е годы спортивные молодые люди ценились высоко и физическая подготовка была одним из основных требований при поступлении на учебу и работу. Мужчин готовили к войне, стране нужны были крепкие и выносливые солдаты.

Небо манит.
Прощай, искусство…


Когда Иван Кожедуб уже заканчивал школу, из армии, с Кушки, вернулся старший брат Яков. Затаив дыхание, Ваня слушал его рассказы о героической борьбе пограничников с нарушителями государственной границы. И его пристрастие ко всему, что связано с армией, стало еще сильнее. Но пока только на подсознательном уровне: Иван все еще хотел учиться на художника. Когда он получил свидетельство об окончании семилетки, отец болел и был дома. Иван прочел вслух свидетельство, и мама даже всплакнула. Никита Кожедуб долго рассматривал документ, а потом сказал: «Я все думаю, сынок, как тебе дальше быть. Учиться рисовать негде – нужно в большой город ехать. Соседи говорят, что тебе надо в колхозе остаться. А я так думаю: сначала надо ремеслу выучиться, стать квалифицированным рабочим – слесарем или токарем. Пригодится и в колхозе, в МТС [машинно-тракторной станции. – А. К.]. Ремесло не коромысло, плечи не оттянет». Ивану и самому хотелось получить профессию. В то лето со всего СССР шли сообщения о новостройках второй пятилетки, о новаторах производства, о внедрении новой техники в народное хозяйство, о его реконструкции, о трудовых подвигах молодежи, об ударных бригадах. И Ивану, по его словам, хотелось скорее принять участие во всенародной стройке, делать что-то полезное, нужное.

Желание овладеть какой-нибудь нужной профессией привело Ивана в Шосткинский химико-технологический техникум. Хотя сначала были наивные попытки стать мастером по росписи вывесок. Приехав в Шостку, юноша, проходя мимо здания с вывеской «Шосткинский химико-технологический техникум» и «Педрабфак», прочитал: «Открыт прием в школу рабочей молодежи. Принимаются лица, закончившие семилетку». Иван сначала решил попытать счастья в фабрично-заводском училище (ФЗУ). Но ему отказали. «У нас детей не принимают, – сказал мастер. – Подрастешь, тогда и приходи». Вернувшись домой, юноша, чуть не плача, рассказал обо всем отцу. Тот успокоил: «Вот выйду на работу, постараюсь пристроить тебя на завод. А потом и ремеслу обучишься». Только ждать Ваня не хотел. На следующий день снова отправился в город – посмотреть объявления о приеме на работу. Долго ходил по улицам, но ничего подходящего не нашел. И вдруг его внимание привлекли звуки духовых инструментов. «А может, в духовой оркестр принимают?» – подумал. Оказалось, и здесь неудача: оркестр был военным, а даже в воспитанники оркестра Иван не подходил по возрасту.

Когда юноша снова вернулся домой без настроения, отец дал сыну совет: «Пошли-ка заявление в техникум, где на художников учатся. А там видно будет». Не зная, куда ему обратиться, Иван решил послать заявление в Ленинград – прямо в Академию художеств. Коротко написал о себе, попросил ответить, в какое учебное заведение он бы мог поступить. Само слово «академия» казалось Ивану строгим, значительным. Ответ из Ленинграда пришел скоро. Сообщались условия приема в художественный техникум. Были они нелегкими. «Нет, мне не подготовиться, – думал юноша. – Да если б и подготовился, вряд ли удалось бы поехать». Возражал и отец: «Далеко ехать, расход большой, да и одет ты плохо. Я болею, мать тоже. Куда от нас, стариков, поедешь? Что делать, сынок. Ты еще молодой и рисование от тебя не уйдет. Вот выздоровлю – все-таки пристрою тебя на завод». Тогда Иван пошел к учительнице Нине Васильевне – поговорить с ней, посоветоваться. Но та рекомендовала парню… стать учителем и вернуться в родную школу, учить детей. Соглашаясь с ней, Иван все-таки напомнил: какой бы жизненный путь он не выбрал в дальнейшем, все равно нужно получить полное среднее образование. И без того, чтобы окончить школу рабочей молодежи, не получится.

Занятия в школе начались с осени. Там училась в основном рабочая молодежь с заводов, но было и несколько человек из пригородных колхозов. Вместе с Иваном в шосткинскую школу поступил его одноклассник, тоже Иван. Уроки заканчивались в одиннадцать часов вечера. Еще двое односельчан учились на педагогическом рабфаке, и парни возвращались в Ображеевку вчетвером. Их дороги расходились за километр до села. Товарищи сворачивали в сторону – на противоположную окраину, Иван шел дальше один, долго перекликаясь с приятелями. В слякоть, в пургу и мороз они ежедневно ходили по семь километров до Шостки да по семь обратно. Учиться было нелегко, особенно много приходилось заниматься русским языком: в сельской школе занятия шли по-украински. Будучи младше всех в школе, два Ивана, попав в незнакомую обстановку, первые дни стеснялись и робели. Но, по воспоминаниям Кожедуба, никто ни разу не позволил себе посмеяться, подшутить над ними. Напротив, все подбадривали сельских парней. Любознательные, начитанные ребята были в курсе всех событий тех дней, всем интересовались. Уже не робея, Иван расспрашивал о производстве. А как-то, совсем осмелев, сказал, что ему хочется работать. Товарищи охотно вызвались устроить его учеником на производство.

Когда Иван начал вникать в производственный процесс, его вызвал директор завода и, зная о творческой натуре парня и желании реализовать свой творческий потенциал, предложил: «У нас организуется библиотека. Хочешь работать библиотекарем?» Когда парень ответил, что хочет найти более серьезную работу, получил ответ: «В библиотеке у тебя тоже работа будет. И еще какую тебе пользу принесет! Сколько книг прочтешь! Да и товарищи будут спрашивать, что им почитать». Работа в библиотеке оказалась сложной: приходилось ездить за книгами, приходовать их, заносить в каталог, расставлять по полкам. Но трудности компенсировались возможностью читать, и Иван на одном дыхании прочел бестселлер середины 1930-х годов «Как закалялась сталь» Николая Островского. Павел Коргачин стал его любимым героем. С увлечением прочел Иван и «Разгром» Фадеева, и «Чапаева» Фурманова. Все эти книги постепенно убеждали юношу сделать свой выбор в пользу армии. А впоследствии юноша пристрастился и к научно-популярной и технической литературе, стал много читать о знаменитых в те годы авиационных рекордах. Так в жизнь и судьбу Ивана Кожедуба пришла военная авиация, потеснив тягу к изобразительному искусству. Потому, уже учась в Шосткинском химико-технологическом техникуме и занимаясь библиотекой, юноша, по примеру многих сверстников, записался в аэроклуб, который, в соответствии с духом времени, открылся в Шостке, как и практически в подавляющем большинстве советских городов.

Молодежь – на самолет!

Покорение неба стало заветной мечтой юноши в конце 1930-х годов. И в своих мечтах он был не одинок: в СССР был очень популярен лозунг «Молодежь – на самолет!». Тысячи парней и девушек просто бредили небом. Не был исключением и Иван. В аэроклубе Осовиахима, куда он принес заявление с опозданием, Кожедубу сказали, что документы подать еще можно: к летной практике допустят, если парень догонит остальных учеников и сдаст наравне с ними все экзамены по теории. Условия были нелегкие, но решение было принято. На следующий день Иван все-таки подал в аэроклуб заявление, подкрепленное путевкой комитета комсомола и всеми нужными документами, и с нетерпением стал ждать ответа. За дни ожидания он внимательно прочел книги и статьи о подвигах отважной семерки летчиков, первых Героях Советского Союза: М. Водопьянова, И. Доронина, Н. Каманина, С. Леваневского, А. Ляпидевского, В. Молокова, М. Слепнева, о первой воздушной экспедиции на Северный полюс. В те времена летчики в СССР были не просто героями – их боготворили и, случалось, в буквальном смысле слова носили на руках. А встречи с героями-летчиками собирали огромные зрительные залы. Прочел Иван и статьи об истории авиации, об успехах советской авиационной промышленности, созданной в годы первой пятилетки. Большое впечатление произвела на юношу книга Валерия Чкалова о перелете через Северный полюс на самолете АНТ-25.

Неделя промчалась в каждодневных занятиях. Ивана все-таки вызвали в аэроклуб и дали направление на медицинскую комиссию. Врачи долго простукивали, прослушивали и осматривали молодого человека. Наконец председатель комиссии, пожилой доктор с седой бородой, сказал, похлопав Ивана по плечу: «Здоровье богатырское. Годен». А спустя еще два дня Иван Кожедуб был зачислен в аэроклуб. Но о своем намерении летать, а не овладевать рабочей профессией, как было в свое время решено на семейном совете, юноша ничего не сказал ни отцу, ни братьям – заранее знал, что они будут против аэроклуба. «Вы много пропустили, – сказал комиссар, – придется догонять товарищей». В конце концов, дома все утряслось, но вот в аэроклубе Твана ожидали первые трудности: чтобы стать летчиком, надо было хорошо усвоить теорию полетов. «Летчик должен знать и любить теорию, – объяснил юноше начальник летной части, начлет. – Без нее в воздух не поднимешься». Комиссар спросил, что привело Ивана в аэроклуб. Узнав, что парень решил без отрыва от обучения в техникуме приобрести летную специальность, он сказал: «Это правильно. Сейчас, когда так сложна международная обстановка, наша молодежь, как никогда, должна быть готова к защите Родины». Тогда юные учлеты не догадывались, что Европа уже стоит на пороге Второй мировой войны….

Совмещать учебу в техникуме и в аэроклубе действительно оказалось нелегко. С девяти до трех шли занятия в техникуме, а с пяти – в аэроклубе. Но ни одной лекции в техникуме, ни одного занятия в аэроклубе Иван Кожедуб не пропустил. Кроме того, он по-прежнему оформлял стенгазету в техникуме. На домашнюю подготовку оставались выходные дни, поздний вечер, раннее утро. А по утрам, как всегда, Иван тренировался в спортзале техникума. Он по-прежнему увлекался легкой и тяжелой атлетикой, участвовал в студенческих соревнованиях. Утренние тренировки постепенно вырабатывали у него не только быстроту и выносливость, но упорство и настойчивость. Они закаляли юношу, помогали выдерживать большие нагрузки.

Во время учебы Ивана после долгой болезни скончалась его мать, после похорон отец перебрался в Шостку и поселился в общежитии. С тех пор, по воспоминаниям Ивана, в родное село его тянуло все реже: ведь без мамы дом опустел…

После экзаменов по теории авиации и авиатехнике студентов-учлетов наконец вывезли на аэродром. Их разделили на летные группы. Группа, в которую попал Иван Кожедуб, была четвертой по счету и состояла из двенадцати учлетов. На каждую группу был выделен самолет, во главе каждой стоял инструктор. Учлеты уже знали, что от инструктора во многом зависит их будущее, их «почерк» в воздухе. Во время подготовки к экзаменам к ним иногда заходили летчики-инструкторы. Но инструктора группы, в которую попал Иван, Александра Семеновича Калькова, студенты пока не видели: он еще не вернулся из отпуска. Кальков, прежде модельщик киевского завода «Ленинская кузница», в авиацию пришел в 1933 году, был военным летчиком, отлично владел техникой пилотирования. Говорили, что он хороший методист, один из лучших инструкторов: умелый, опытный, требовательный, даже придирчивый – спуску не даст. Человек он прямой – о недостатках скажет резко, без обиняков. «В воздухе всякое бывает, – говорил позже своим ученикам Кальков. – Запомните: во-первых, тщательно контролируйте машину перед вылетом, чтобы неприятных происшествий было меньше; во-вторых, в полете сохраняйте полное спокойствие. Делайте все по порядку, не спеша, но поторапливаясь».

Во многом благодаря Александру Семеновичу у Ивана Кожедуба выработался свой «фирменный» стиль и собственная техника пилотирования, которая очень скоро помогла ему стать неуязвимым в воздушных боях.

После окончания аэроклуба в феврале 1940 года, когда Ивана призвали в армию, он настоял, чтобы его зачислили в Чугуевскую военную авиационную школу летчиков. После зачисления в училище он последовательно прошел подготовку на самолетах УТ-2, УТИ-4 и И-16. Осенью того же года Кожедуб совершил два так называемых «чистых» полета на И-16: самостоятельно, без инструктора, поднялся в воздух, на большой скорости взлетел на большую высоту и выполнил несколько фигур высшего пилотажа, не сбавляя скорости. Это оценивалось очень высоко, но Кожедуб, к своему глубокому разочарованию, был оставлен в училище инструктором – как один из лучших курсантов. Он много летал, экспериментировал, оттачивая пилотажное мастерство. «Было бы можно, кажется, не вылезал бы из самолета. Сама техника пилотирования, шлифовка фигур доставляли мне ни с чем не сравнимую радость», – вспоминал позднее Иван Никитович.

Правда, поначалу не все ладилось с огневой подготовкой. Впервые выполняя упражнения по стрельбе из пулеметов, Иван Кожедуб был почти уверен, что уложил в щит все пули, – ведь глазомер у него был неплохой. Но когда дежурный объявил результаты, оказалось, что он промахнулся. Молодой летчик был разочарован и даже пристыжен. Но инструктор тогда прочитал расстроенному Ивану небольшую лекцию: «Когда Валерий Павлович Чкалов стал служить в воинской части, он уже блестяще пилотировал. Но вначале Чкалов стрелял неважно. Он откровенно и прямо сказал об этом командиру части и начал упорно тренироваться. Валерий Павлович достиг замечательных результатов: вышел на первое место по всем видам стрельбы. Упорной и постоянной тренировкой можно всего достичь». Надо ли говорить, что вскоре Иван Кожедуб добился хороших показателей стрельбы…


Subscribe

  • О СОВРЕМЕННОМ ПРЕМУДРОМ ПЕСКАРЕ

    Жил человек. До коронавируса. А после перестал жить… Его напугали уже первые сообщения об этой «смертельной для всех» болезни. После, год и ещё…

  • МЫСЛИ 83-ЛЕТНЕГО (31)

    ТАК МНОГО В МИРЕ ЗЛА, А В ЦЕЛОМ – НЕСОВЕРШЕНСТВА. И ВОТ - Я ДУМАЮ: «Если бы на нашей Земле каждый дееспособный, неустанно, ежкдневано, задавал себе…

  • И ВОТ – СТАРИК ПРИДУМАЛ… МАШИНУ ВРЕМЕНИ

    Старик любил радио. С самого раннего детства приобщился к нему. Тогда, в его военном детстве, не было в селе Красное (Удмуртия), где он жил (да и во…

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments