Геннадий Краснопёров (mysoulgarden) wrote,
Геннадий Краснопёров
mysoulgarden

О СВОБОДНОМ ЧЕЛОВЕКЕ

Наверняка придёт какая-то новая свобода… честная, светлая, настоящая, не в ущерб кому-то другому

Оригинал взят у maxim_akimov в О свободном человеке



Когда в Москве случается такая зима, как нынче, похожая на полярную ночь, с тёмно-серыми перерывами между сумерками, очень короткими перерывами, совсем не похожими на дни, я очень часто вспоминаю время детства, которое прошло на юге, в городе, где было много света. Это было тогда, до начала «новой свободы». Моя страна была ещё единой, и каждый, имея двадцать пять рублей в кармане, мог проехать её всю, поперёк, или вдоль.

Если вспоминается то время, то в памяти возникает всегда 1987 год, первый из тех, что я помню уже отчётливо, и последний из тех, который был прожит моей страной в благополучии и тишине. Горбачёв, уже вовсю начавший свои чудовищные диверсии, старался и поспешал разрушить страну, но ужасные плоды его предательства ещё не успели взойти, и потому, в дальней моей провинции, далеко от Москвы, стояла советская тишина и умиротворённость.

И вот я жил в своём городе, в Астрахани, в северо-прибрежном районе, а за две троллейбусные остановки от моего дома был стадион, утопающий в зелени, и находилось всё это в удивительном месте – на стрелке, окружённое с двух сторон реками, огромной массой движущейся воды, которая весной была похожа на море, и можно было глядеть на другой берег, на большие острова, поросшие лесом, а там птицы, много птиц, и ощущение праздника, где-то совсем близко от тебя.



В апреле, когда было уже тепло, хотелось рано утром встать и бежать туда, вглядываться в просыпающиеся деревья на островах, дышать, радоваться, жить, ждать чего-то нового, праздничного, большого.

Когда в такое время я прибегал к стадиону, что был окружён высокой оградой, имеющей белые, какие-то, пожалуй, помпезные арки на входе, там почти всегда можно было встретить человека, излучавшего ощущение свободы. Это был молодой пенсионер, который прежде работал вместе с моей бабушкой на Электронном заводе, там было сверхсекретное производство, а ещё какие-то цеха с особыми условиями, и, наверное, работники уходили на пенсию раньше, чем положено. А может он просто выглядел намного младше своих лет, будучи, на самом деле, уже пожилым. Не знаю, я даже и лицо-то его вижу сейчас лишь смутно, оно почти стёрлось из памяти, помню только его спортивный костюм, высокую, подтянутую фигуру, неизменную радость вокруг него и свободу.

Он, наверное, совершал какие-то пробежки, или просто прогулки, встав с утра пораньше, но находясь всё время в приподнятом настроении, он здоровался с кем-то из моих предков (если я был с родителями или бабушкой), и рассказывал им о чём-то, улыбаясь. В его жизни наступала счастливая старость, такая, какой может быть разве что светлая пора детства. Он отдал все долги Родине, отработав на своём сверхсекретном заводе, родил детей (наверняка, по молодости, отслужил в армии и сделал всё прочее, что полагается), и вот он был свободен, как-то удивительно, совершенно свободен, сумев сохранить жизненные силы, чтоб радоваться этой свободе. Он был очень честен, добродушен и лёгок, и красив этим.

Не часто бывает так, что человек получивший свободу, имеет силы ею воспользоваться, или хотя бы радоваться ей. А он был способен на это, нёс в себе эту свободу, и каждый раз, когда я смотрел на него, мне казалось, что я вырасту, совершу свои подвиги на благо Родины, а она, потом, подарит мне такую вот счастливую старость, что потечёт на солнце весенней набережной, у стадиона, где две реки, образуя стрелку, текут в непрерывном движении, омывая острова, и птицы, много птиц.

Пролетал тот самый 1987 год, тогда мне казалось, что жизнь прекрасна, многообещающа, велика и длинна, и она будет становиться всё лучше и лучше, настолько, что теперь можно не бояться и старости, ведь в ней возникнет много этой радости и свободы.

А потом наступили девяностые годы и продолжительность жизни мужчин, в моей стране, стала равна 58 годам, и потому встретить такого пенсионера, погружённого в светлое облако радости и благостности, становилось всё труднее и труднее; не многие ухитрялись уже и дожить-то, тем более радоваться, пережив «гайдаровские реформы» и тяжкое унижение отверженности и обмана. Нам говорили, что пришла свобода, а мы видели, что произошла катастрофа.

Это было страшное время.

В общем-то, с тех пор я не видел по-настоящему свободного человека, который был бы хоть отчасти похож на того пенсионера, чьё имя я не помню. Кто-то потерял многое и стал несвободен, находясь в плену своих утрат, кто-то нахапал многое и стал несвободен, находясь в плену своих капиталов, кто-то искал и не находил себя, отрекаясь от чего-то былого, и все вместе потеряли страну, а с нею и покой и смысл, а главное – ощущение той безмятежности, той тишины.

Наверняка придёт какая-то новая свобода… надеюсь, что она у кого-то да есть (честная, светлая, настоящая, не в ущерб кому-то другому) и когда закончится эта зима, похожая на полярную ночь, с тёмно-серыми перерывами между сумерками и темнотой, очень короткими перерывами, совсем не похожими на дни, я увижу эту свободу и скажу о ней, но я всегда буду помнить, что была та, дорогая мне свобода, утраченная нами, свобода спокойно и мерно течь, как чистый ручей, доверяя своему государству, живя его интересами и вливаясь в большую реку своей страны, делая то, чего ты должен, а не то, что выгодно, любя свою страну, как семью, причём в буквальном смысле, свобода обрести счастливую беззаботность, ехать на троллейбусе, заплатив пять копеек, свобода прийти на реку у стадиона, смотреть за Волгу, на острова поросшие лесом, где радостно, где колышатся просыпающиеся от зимы деревья, где птицы, много птиц, ощущение близкого праздника и очень широкого горизонта.




Subscribe

  • О СОВРЕМЕННОМ ПРЕМУДРОМ ПЕСКАРЕ

    Жил человек. До коронавируса. А после перестал жить… Его напугали уже первые сообщения об этой «смертельной для всех» болезни. После, год и ещё…

  • МЫСЛИ 83-ЛЕТНЕГО (31)

    ТАК МНОГО В МИРЕ ЗЛА, А В ЦЕЛОМ – НЕСОВЕРШЕНСТВА. И ВОТ - Я ДУМАЮ: «Если бы на нашей Земле каждый дееспособный, неустанно, ежкдневано, задавал себе…

  • И ВОТ – СТАРИК ПРИДУМАЛ… МАШИНУ ВРЕМЕНИ

    Старик любил радио. С самого раннего детства приобщился к нему. Тогда, в его военном детстве, не было в селе Красное (Удмуртия), где он жил (да и во…

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments